Солнечное вещество

"Солнечное вещество", "Лучи икс" и "Изобретатели радиотелеграфа" - замечательные повести Матвея Бронштейна, написанные более 80 лет назад. Но по сей день они заслуженно считаются образцом детской научно-популярной литературы. В первой повести автор рассказывает о веществе, найденном на Солнце, и лишь много лет спустя на Земле, хотя все это время оно буквально витало в воздухе! В "Лучах икс" речь идет о лучах, видящих нас насквозь. Открыв их нечаянно, Рентген стал первым в истории лауреатом Нобел...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

104 оценки

5
76%
4
21%
3
1%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 119Хотят прочитать 331

Рецензии

FemaleCrocodile11 апреля 2018 г.
Тонкая жёлтая линия
Я — гелий. Именно так, через «л» - сразу исключим вероятность опечатки и двусмысленности, хоть я и временно замещаю болтливую белковую субстанцию (далее везде: человек) FemaleCrocodile, прельщенную поначалу возможностью поразглагольствовать от лица древнейшего вещества во вселенной, (да еще и непостижимым образом пережившего психологическую травму, всего лишь угодив в архаичное учебное пособие для когда-то пытливого юношества), - а потом у её органического питомца, что ли, случилась полная остановка биологических и физиологических процессов, и всё: очевидно, что теперь она беспробудно постит где-то котиков в состоянии этиловой интоксикации, не согласуясь с критериями целесообразности.
Казалось бы, какое мне дело, до чьих-то сомнительных обязательств, иррациональных фантазий, крайних сроков, нелепых привязанностей или даже того молодого человека, что в прошлом веке написал про меня наивную и восторженную книгу, а потом получил пулю в затылок в одном из подвалов города на северном болоте, которое навещают разве что редкие фотоны с атипичной склонностью даже не к рефлексии, а прямо-таки к диггерству? Что в моей одноатомной структуре позволяет находить зазоры для явно излишних георгафических сведений, раскладывать время на «до» и «после» и вообще хоть каким -то образом ссылаться на эти глубоко чуждые мне и надуманные факторы? Уж поверьте: в тех краях бескрайнего, где я являюсь куда более вездесущим, чем самые популярные элементы, составляющие грубую материю планет-выскочек, меня совершенно не волнуют ни риторические вопросы, ни второе место в правом верхнем углу клаустрофобической таблицы человека Менделеева, ни ваши тонкие смешные голоса или асфикция при близком знакомстве со мной. Там я горд и независим, категорически не вступаю ни в какие противоестественные связи, хотя, при случае, всё же могу звездануться куда-нибудь радиоактивной альфа-частицей. Мне не грозит сенсорная депривация, у меня не бывает межпозвоночной грыжи, ипохондрии, нехватки витаминов, пароксизмов сарказма, прострелов аллитерации и неконтролируемых приступов агностицизма, сила ночи, сила дня, одинакова фигня — ни малейшей причины для посттравматического синдрома. Но, как подсказывает мой ненадёжный медиум, внезапно всплывший из пучин эстрогеновой скорби, — shit happens. Одна звезда, в термоядерных процессах которой я по старой привычке решил поучаствовать, находится в том возрасте, который принято считать активным: спросите хоть у миллиона аналогичных - это не самый весомый повод обзаводиться живностью, проявляющей к тебе явную слабость и нездоровый интерес. Но завела и завела, дело хозяйское. Никаких проблем не возникало, пока людишки думали, что у них есть педантичный и заботливый бог, ежедневно выезжающий в небо на аутентичном транспортном средстве, согласно раз и навсегда утверждённому расписанию. Но потом они как-то подозрительно быстро привыкли не падать в обморок при виде солнечного затмения, пометавшись, определелись в терминологии (всевидящий Гелиос теперь — жёлтый карлик, к тому же, ничем не примечательный, помещенный на соответствующее место главной последовательности), занялись спектральным анализом, научились отличать в горелке человека Бунзена малиновое пламя лития от малинового пламени стронция и синхронно разглядели в солнечных протуберанцах среди банального водорода подозрительную ярко-жёлтую линию. И чем больше они протирали глаза и кустарные спектроскопы замшевыми тряпочками, тем меньше оставалось сомнений — достойное существование благородного и редкого на этой планете газа можно считать завершённым. Именно хронику моего падения с таким воодушевлением описывает автор.
Печальна повесть о том, как толпа учёных выпаривала кубометры воздуха, чтобы обнаружить хоть чуть неуловимого солнечного вещества, сколько измывательств пришлось перенести азоту, прежде, чем за его харизмой сумели обнаружить мой след…И я вовсе не испытал облегчения, когда узнал, что на фокусах с аммиаком попался неповоротливый аргон — круг сужался, дело оставлось за малым. Где меня только не искали с переменным успехом, грубо нарушая границы частной жизни: и ведь не только в уютно обустроенных редких минералах, но и в плавательных пузырях глубоководных рыб! А когда всё-таки нашли (очевидно, что не в рыбах) и заподозрили мою истинную инертную природу, с кем только меня не пытались насильно соединить, невзирая на пассивное сопротивление: и с хлором, и с фтором, и с углем, и с серой. Ну да — ленив, нелюбопытен и всем доволен — оставьте! Но ведь продолжают до сих пор, несмотря на то, что добиться ничтожнейшего и непрочного результата можно только искусственно ионизируя каждый мой атом. И всё ради чего? Нет, серьёзно? Чтобы подержать в руках то, чего не держал до тебя ни один человек на земле? Ради победы точности третьей цифры после запятой? Чтобы каждого тунеядца вселенского масштаба нагрузить общественнополезно - шарики надувать, разноцветно светиться или добывать премию имени человека Нобеля? Или чтоб сделать своё собственное солнышко, которое в один прекрасный день разнесёт тут всё к мифологическим сущностям, не дожидаясь, пока настоящему надоест с вами возиться на старости лет? С человеком Бронштейном мне делить нечего: он рисует перед читателем совсем другие перспективы, воспевает не только светлое будущее гелия, но и благодать рентгеновского излучения и модные способы улавливания электромагнитных волн, мне всё равно - я по-прежнему инертен, хоть и заражён в какой-то степени вашим безумным излучением. Почему? Нипочему. Слишком много хотите знать.
Читать далее
70
5,1K
pele-pele15 августа 2012 г.
любовный роман о неоне. к сожалению, пока ещё он не экранизирован, поэтому приходится читать.
но читается он очень легко: увлекательный сюжет, простой язык, обилие иллюстраций. с 1936 года, года написания романа, утекло много времени (приблизительно 76 лет). всё изменилось, и никто больше не читает любовных романов о неоне. они продаются за 20 рублей на развалах у метро и мокнут под дождём.
19
615
Estee12 июля 2024 г.
Очень хочется бесконечно хвалить книгу с длинным названием «Солнечное вещество и другие повести, а также жизнь и судьба Матвея Бронштейна и Лидии Чуковской», составителем которой выступает Геннадий Горелик.

Содержание делится на две части: в первой представлены три повести Матвея Бронштейна, написанные им для всех интересующихся физикой от 12 до 120 лет. Я, слава Б-гу, укладываюсь в возрастные рамки и ответственно заявляю, что мне было невероятно увлекательно читать и «Солнечное вещество», и «Лучи икс», и историю про изобретателей радиотелеграфа. Больше скажу: мне было даже понятно.

Настолько захватывающе, доступно и просто рассказывать о самой сложной из наук - это надо умудриться, это надо уметь. Матвей Бронштейн вот умел. Он вообще много чего умел и много чего знал.

Вторая часть «Солнечного вещества» касается личной жизни учёного. Жизни короткой и трагичной.
В книге имеются вклейки с фотографиями, приложены архивные документы. Кое-что перекочевало во вторую часть этого произведения из повести Лидии Чуковской «Прочерк», которая в своё время меня тоже невероятно потрясла (очень-очень-очень советую её к прочтению!)
Есть даже короткая автобиография, написанная самим Бронштейном, а также письма Андрея Сахарова, Евгении Пайерлс, Корнея Чуковского, ходатайство Льва Ландау и, под конец, можно ознакомиться с выдержками из секретных архивов, до которых Лидию Чуковскую, вдову Бронштейна, таки допустили (через много лет и не без мытарств, как водится).
Горько становится на душе, когда читаешь вторую часть. Неизгладимое впечатление оставляет абсолютно бесчеловечное отношение, эмоциональная и моральная глухота и отсутствие элементарного сострадания и уважения к личности. Это просто возмутительно.
Многое из жизнеописания Матвея Бронштейна ложится на сердце тяжёлым грузом, но не читать и не знать о таком преступно для собственной совести.

На мой взгляд, эта книга - бесценная вещь. По первой части можно изучать физику, а по второй - историю. Как известно, на ошибках, в том числе исторических, лучше всего учиться. А не повторять их.
Читать далее
18
254

Все рецензии

Цитаты

Listopadoff29 июля 2021 г.
Помолчав еще минуту, Яков Семёнович заговорил. Он сказал, что приговор “десять лет дальних лагерей без права переписки с конфискацией имущества” обозначает расстрел. Что прокуроры не любят слишком часто употреблять слово “расстрелян” и предпочитают в разговоре с матерями и женами объявлять нечто менее вразумительное – “дальние лагеря”, – но зато более обнадеживающее – “десять лет”, всего десять лет, а не вечность! – чтоб избежать обморока, криков и слез. Что за женами тех, кто получил пять или восемь лет, не приходят, их лишают работы, но не выселяют и не ссылают, а вот жен расстрелянных раньше отправляли в лагеря и в ссылку непременно, если только вовремя они не бежали. (Он говорил об эпохе Ежова, длившейся с конца 36-го по конец 38-го.) Потому за мной и приходили в феврале 38-го, что Матвей Петрович получил высшую меру. Что, если бы Матвей Петрович был жив, Голяков отдал бы распоряжение о пересмотре дела – с 39-го года такая практика существует, в особенности если за кого-нибудь хлопочут именитые люди. Пересмотрели же дела Любарской, Ландау и еще некоторых! Пересматривать же дела убитых? ни в коем случае. “Иначе выйдет, что человека расстреляли зря, – сказал Киселёв, – а у нас, случается, по ошибке арестовывают – ошибки возможны, – но расстреливать по ошибке? никогда”.
Читать далее
7
186
Listopadoff29 июля 2021 г.
30 марта 1958 года Корней Чуковский записал в своем дневнике:
Зощенко седенький, с жидкими волосами, виски вдавлены внутрь и этот потухший взгляд!
Очень знакомая российская картина: задушенный, убитый талант. Полежаев, Николай Полевой, Рылеев, Мих. Михайлов, Есенин, Мандельштам, Стенич, Бабель, Мирский, Цветаева, Митя Бронштейн, Квитко, Бруно Ясенский, Ник. Бестужев – все раздавлены одним и тем же сапогом.
7
146
Listopadoff29 июля 2021 г.
Сохранилось около четырехсот “сталинских расстрельных списков” 1937–1938 годов, в которых более сорока тысяч имен. В одном из этих списков – имя Матвея Бронштейна. Списки не содержат никаких иных сведений о “лицах, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда Союза ССР”, кроме фамилии, имени и отчества обреченного. На обложке каждого списка – подписи Сталина и его ближайших подручных (в данном случае – Ворошилова, Молотова, Кагановича). Попавшие в список уже расписаны по “категориям наказания”: 1-я – расстрел, 2-я – десять лет заключения, 3-я – пять – восемь лет заключения.
3 февраля 1938 года, за один день, Сталин подписал двадцать пять таких списков. Он понятия не имел, кто эти люди, ожидавшие своей участи в тюрьмах по всей стране – от Москвы до самых до окраин. И своей визой “И. Ст.” отправил в тот день на смерть 1728 человек и 77 – на десять лет в ГУЛАГ. 3-я категория не понадобилась.
Что думал при этом Вождь, неизвестно, но нетрудно догадаться, как, зная о его визе, “судила” обреченных Военная коллегия Верховного суда.
Читать далее
7
61