Журнал "Иностранная литература"
Dasherii
- 635 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Женщины - это знает всякий - понимают ход мужской мысли лишь тогда, когда мы охотимся за ними, добиваясь любви. В остальное же время мы, мужчины, им непонятны, нас следует бояться. Оттого они вечно притворяются и обманывают нас. Они знают, что вступать с мужчиной в спор опасно и бесполезно, поэтому обволакивают, опутывают нас, льстят и в конце концов берут над нами верх. Им хорошо известна наша пустая спесь и ненадежность нашей отваги - порождения затаенного страха, - и они ждут, пользуясь первым проявлением слабости, чтобы завладеть нами. Этим и объясняется то, что начало нашей погибели - в женских объятиях. Я много думал над этим и пришел к заключению, что мы всегда погружены в мечты, а они - никогда, хотя и стараются убедить нас, что живут нашими мечтами. И когда мы пробуждаемся от одной мечты, перед тем как забыться в другой, мы, бедные, оказываемся в положении пассажира, которого обчистили по дороге.
Снова лето, наполненное пандемией, бушующей где-то за порогом. И вновь я читаю «Иностранную литературу» ради бриллиантов вроде романа испанца Анхеля Мария де Лера. Кто бы это ни был, на первой же странице (а судить о книге вполне можно и по первым страницам) я вижу образное исследование женской и мужской природы. С ним вполне можно поспорить, но вряд ли останешься равнодушным. Повествование охватывает жизнь главного героя Энрике с 6 до 42 лет. Его судьба связана с фашистской Испанией, в которой ты либо на одной стороне баррикад, либо на другой. Само название «Продается человек» определяется рассуждениями автора на тему того, что сейчас (в 20 веке) господствует рыночная философия, при которой человек, его достоинство, его талант - предмет купли-продажи, не больше. Отдельные эпизоды жизни героя (казнь отца, взросление на улице в компании таких же вечно голодных пацанов, первая работа и первая любовь, тюремное заключение, стремление к образованию и свободе) складываются в захватывающую историю. Но самое крутое, пожалуй, — это актуальные и спустя полвека авторские отступления о том, что значит быть писателем, почему люди так и норовят поведать о своей жизни первому встречному, как устроено местное управление и почему так сложно отдать власть.
Чтобы понять людей, нет ничего лучше, как стать алькальдом. Принимая алькальдский жезл, думаешь, что наконец-то пришло время наладить жизнь в городке. Все ясно, и ты знаешь - или тебе кажется, будто ты знаешь: перед тобой только один путь и дважды два - всегда четыре. Одни смотрят на тебя с недоброжелательством, другие, напротив, похлопывают по спине, и это кажется тебе в порядке вещей, ведь на всех не угодишь; но стоит только захотеть кое-что исправить - и начинается... Понимаешь, враги хотят перерезать тебе глотку, а друзья - воспользоваться тобой, чтобы перерезать глотку другим. Чего ни коснись - тут же оказывается, что ты разворошил осиное гнездо...
Ты хочешь исправить беззаконие с помощью друзей, ставя их в пример, чтобы укрепить свой авторитет и использовать его потом в борьбе с противником. Но это невозможно. Кто-то завладел общественными землями; кто-то затеял ненужное строительство для того, чтобы один советник продавал кирпич, другой поставлял трубы, третий использовал свои грузовики, четвертый погасил взносы за экскаватор, купленный специально с этой целью, а пятый пристроил управляющим своего зятя; кредит, отпущенный на библиотеку, пошел на то, чтобы сделать плохое футбольное поле на земле, принадлежавшей приятелю бывшего алькальда, которая не стоила ни гроша; недавно построенный дом доктора рушится, и доктор грозит уехать, если дом не отремонтируют; на улицах установили только десять фонарей из пятидесяти, которым следовало уже гореть, а кроме того, гидроэлектростанция прекращает подачу энергии, когда ей заблагорассудится, безо всяких предупреждения и не извиняясь; служащих набрано вдвое больше, чем требуется, и все они вместе делают половину того, что надо; сметы муниципалитета едва хватает на то, чтобы платить проценты по прежним займам, и приходится делать новые долги, потому что налоги собирают, чтобы платить служащим, а служащие существуют для того, чтобы собирать налоги... Когда идёт дождь, улицы превращаются в болота (за исключением тех отрезков, где живут люди, когда-либо заседавшие в городском совете) и становятся скопищем пыли, когда сухо, причем все они упираются в свалки; короче говоря, скапливается тысяча проблем, решить которые легче легкого, но на деле они неразрешимы. И все жители требуют от тебя, алькальда, чтобы ты решил их, но за счет других, за счет соседа.

Что за существа эти женщины, мой друг! Потом с годами я понял, что они наполовину шлюхи и наполовину ангелы, грязь и чистая вода пополам, и сами не знают, отчего иногда в них берет верх одно, а иногда - совершенно другое. Такой была и Марибель. И я спрашиваю: а разве мы, мужчины, не такие?

Жизнь учила меня, что слова - одно, а дела - совершенно другое. Неужто невозможно забыть слова, слова, слова и обратиться к чувствам? Почему поступки людей так отличаются от их мыслей?.. Потому что люди не хозяева самим себе. Они всегда к чему-то прикованы. Даже теми, кто представляется хорошим и поступает как хороший человек, руководят другие мотивы, и так же плохие плохи, потому что им нравится делать зло, нравится, чтобы их боялись. Гораздо удобнее быть хорошим, чем плохим, в этом и сомневаться нечего. Но сколько раз хороший хотел бы стать плохим и, однако, не решается, это стоило бы ему больших усилий и потери доброй славы, которую ему очень бы хотелось сохранить. То же самое происходит и с плохими, которые тоже устают всегда поступать наперекор, ни с чем не соглашаться, но им не остается ничего другого, как действовать по-прежнему, если они не желают терять своей власти, да еще услышать, как напоследок все посмеются над ними. И подумай только: иногда хорошие толкают нас к безумию и катастрофе, в то время как плохие могут послужить человеку на пользу, заставляя его восстать против их зла. Против высокомерия - кротость, против гнева - терпение и так далее. Хороший, считающий себя хорошим, так же невыносим, как тот, кто выполняет роль плохого. Для меня добродетель заключается в том, чтобы стать выносимым. В том, чтобы выносить друг друга, сочувствовать и помогать друг другу. Но это не котируется, мой друг, а следовательно, никого не интересует.

Сейчас господствует рыночная философия, при которой человек, его достоинство, его талант - предмет купли-продажи, не больше. Один продает железо и покупает интеллект, а другой продает интеллект, чтобы купить железо.