Цитаты из книги Piccola Sicilia

Piccola Сицилия - это пляж и пальмы, аромат хлеба по утрам, жаренной на гриле рыбы в полдень и жасмина вечером. Это квартал, где половина людей готовила еду, а другая половина её поедала.

Самая опасная ложь - та, которую рассказываешь себе сам.

Жизнь  - это поезд, который не останавливается  ни на одной станции.  Либо  прыгай в него на ходу, либо смотри, как   он проносится мимо.

... портовые города как большое рагу. Все овощи с рынка бросают в кастрюлю и перемешивают. Какая разница луку, кто плавает рядом с ним - тыква или картофель?

Пропаганду способны опознать лишь те, кто видит всю картину. Другие верят тому, что им показывают. Что хотят видеть.

как странно, мы едва успеваем появиться на свет, а нам уже дают имя, гражданство и религию. И потом мы проводим свою жизнь в усилиях соответствовать тому, что не выбирали.

И когда Мориц и его друзья записались в вермахт, они не думали ни про каких евреев, нет, они думали о том, как отомстить за унижение своих отцов.

Искусство слухов, сказала Мими, сродни пекарскому искусству: надо взять правильные ингредиенты, в правильном соотношении, и главное – понравиться должно гостям, а не тебе самому.

Если зло торжествует над добром, мы должны сохранять добро у себя в сердце. Сила на их стороне, но они нас не одолели. Они могут отнять у нас многое, но не достоинство и не честь.

Прямой угол – изобретение людей, которые боятся сомнений!

...военный корреспондент, оператор пропагандистской роты, их оружием были слова и картинки. Они убивали не людей, а правду.

Все думали, что с окончанием войны мир опять станет здоровым и целым. Но он распадался. Все, что когда-то держалось вместе, теперь сорвалось с якоря. Бездна не сомкнулась. Доверие не возвратилось. Человек уже взглянул на себя в зеркало и увидел там зверя.

Ненависть рождается в горячем сердце, презрение исходит из холодного.

Если ты хочешь что-то спрятать, делай это на виду у всех, чтобы никто не искал.

Подводная археология не для нетерпеливых. Это как рыбалка во времени.

В каждой семье были как пугливые, так и строптивые, а еще были те, кто зарабатывал по несколько су, донося на соседей.

Действительность не искали, не выбирали, ее монтировали.

Потому что для этих нацистов человек не может быть одновременно итальянец, тунисец и еврей.