Лучше лети. Проект №19

Ведь обо всем можно договориться, если разговаривать.

Как так получается, что человек - раз - и становится каким-то не таким, будто второго сорта. Что должно случиться? Оказывается, ничего. Кто-то вдруг решает, что ты здесь неуместен. И всё! Катись отсюда.

- Что это такое? - прогремело сверху.
Я ответил:

• Телеграф.
• Кто это придумал?! - и Мария Давыдовна посмотрела на меня.

• Павел Львович Шиллинг. - Это я помнил. - В 1832 году.
• Ты что, издеваешься?! - Мария Давыдовна покраснела.
• А когда? Забыл вот точную дату.

Нет, конечно, он не разговаривал. Но, мне кажется, всё-таки разговаривал. У него было такое говорящее лицо, вернее морда, что, казалось, он просто ленится укладывать свои мысли в слова. Он просто ждал, пока я пойму.

Некоторое время я потом ещё говорил маме:
— У меня психологическая травма.

Как Карлсон. Только с соблюдением законов аэродинамики. Потому что Карлсон — я вообще не понимаю, как летает.

«Плевался жёваной бумагой».
«Сломал лыжу однокласснику».
«Дрался мешком для обуви».
«Опоздал. Сказал, что по уважительной причи-
не — „проспал“».
«Принёс в класс двух лягушек».
Я все эти послания распечатываю и помещаю в рамки. У меня уже полкомнаты завешено рамками.
Папа говорит, что это история.

Мама наткнулась на это замечание и спросила:
— Это что?
— Это у вас мальчик, — сказал папа.

Раньше, когда я чего-то очень хотел, это всегда сбывалось. Почти всегда.