Из Египта

Ужасно неблагодарное это дело — оценивать мемуары и биографии. Потому, что вроде как это и не совсем худлит, и требования, предъявляемые к хорошему худлиту, применять к мемуарному жанру было бы не совсем верно. А с другой стороны, мемуарно-биографическая книга может быть написана таким топорно-казённым языком, что даже если её героями были вполне интересные люди, то всё равно высоко оценивать её не будешь. Ибо полезно, но не вкусно. Как рыбий жир.

Дальше...

Однако с книгой Андре Асимана никакой оценочной проблемы не возникло и вариантов оценивания было всего два — либо отлично, либо очень хорошо. Всё потому, что при всей биографично-мемуарной составляющей книги она полностью соответствует жанру художественного романа. Со всей наполненностью драмой и комедией, с трагедийностью и с сатирическими мотивами, с обезоруживающим юмором и с великолепными жанровыми картинками Египта второй половины века предыдущего, с острой социальной составляющей и с эпизодами внутрисемейной жизни большого еврейского клана, с шикарными колоритными героями и персонажами и с красочными сюжетно-событийными эпизодами, с… В общем, можно вообще отбросить в сторону все ожидания мемуарности и читать роман просто как отличный беллетристический современный роман.

Вот сейчас выскажу довольно неоригинальную мысль в контексте этой книги, однако, теперь понятно, откуда собственно ноги то растут. Из жопы, конечно же, и что-то в этой фразе да есть.

С прозой Асимана я уже была знакома, и я каждый раз поражалась тому, как он умудряется завлечь меня в сети своих аккуратно-приукрашенных фраз и предложений, наполненных чувствами и эмоциями, когда я никогда и нигде такое не люблю. Кроме Асимана, получается. И не хватануть его мемуары я просто не могла.

Вообще Андре родом из огромной семьи (клана? племени?) евреев, которых жизнь за весь век двадцатый изрядно помотала по свету. И когда ты взрослеешь и приобретаешь свои основные черты в такой огромной компании довольно разносторонних личностей, имея в окружении людей из абсолютно разных культур, то не взрастить в себе стремление к знаниям и внимательность к деталям человеческой натуры было сложно. А уж юмор, с которым некоторые представители семейства были готовы встречать даже самые ужасные невзгоды, не мог не оставить своего положительного отпечатка.

Самое чудное тут то, что несмотря на все описываемые события, которые в сжатом пересказе совсем уж не выглядят радужными, это и войны, национализация имущества, депортации, семейные склоки, измены и все тому подобное, эта книга необычно теплая. Возможно, главной причиной тому то, что нашему герою тогда было не более четырнадцати лет, а некоторые события он в принципе описывал лишь в пересказе. А как известно детство все делает красочнее и всему впоследствии добавляет оттенок ностальгии.

Но так или иначе читать эту книгу было необычайно приятно, она то и дело отправляла тебя (ну или может только меня) в далекие дали моих воспоминаний. И пусть я не жила у моря, но в моем прошлом есть теплые волны, окутывающие тело; пусть у меня нет и не было огромной семьи, но я тоже присутствовала на огромных празднествах; пусть мне не приходилось жить в режиме светомаскировки (и к счастью), но у нас дома выключали электричество и я помню это приятное чувство от разговоров при свечах.

А ведь помимо прочего, эта книга вполне себе читается как увлекательный художественный роман, а не как обыкновенные мемуары.

Я ожидала неких воспоминаний о теплых моментах из прошлого, а получила пригоршню эпизодов с токсичными людьми, которые были родней. К моему удивлению, я не могла выделить никого положительного из череды множества персонажей - родственников автора.

Все они турецкие евреи, которые родились в Турции, но жаждали чего-то большего и европейского. Все началось с дядюшки Вилли, довольно скользкого типа, который на лжи построил всю свою жизнь. Он с легкостью менял имена, свой национальный статус, происхождение, политические убеждения. Он обманом женился на богатой девушке, выдавая себя за аристократа, позже дядя Вилли прекрасно чувствовал себя в роли шпиона, при чем на две стороны. Вилли, ради денег, готов был подставить всех и вся, даже свою многочисленну семью.

Автор рассказывает о истории каждого родственника, и естественно, что он много описания отдает своим родителям и бабушкам с дедушками.

Он родился в Мемфисе, хотя паспорт у него был турка, мать у него была красивой, находчивой, но глухой женщиной. Она коверкала слова, все время кричала и окружение, вне семьи, было уверена, что она просто сумасшедшая. Бабушки автора, еще до свадьбы детей, были подругами, но довольно своеобразными.

Все их называли не именами, а чаще прозвищами - Святая и Принцесса. Святая была бабушкой по материнской линии, и она была уникальным манипулятором - притворялась темной невеждой, но чаще показывала чудеса наблюдения и пребывала на своей волне.

Принцесса - это манерная дама, мать отца автора, которая не смотря на дружбу со Святой, ее презирала, как и ее мужа. В принципе, семейство о котором пишут в книге, презирало всех и вся - арабов, турок, египтян, они только ползали на брюхе перед французами и англичанами. Почему? Ведь этим господам можно было продать легко всякую дичь, выдав это за старинный артефакт, делать на них не напрягаясь деньги.

Семейство презирало слуг и других соседей, они мнили себя элитой Египта, с недвижимостью во Франции, хотя на деле, им удалось там прикупить маленькие мебелированные комнатушки. Зато понтов, снобизма, высокомерия было просто море. Казалось, что это семейство Ротшильда, не иначе, перед нами - их манерные речи, эгоизм во всех действиях и жизнь на широкую ногу.

Меня удивляет даже некое бесчувствие среди них - умирает дед отца автора, и вместо скорби, они спустя пару дней, отмечают шумно и радостно юбилей другой своей родственницы. Не особо вспоминая о покойном. Ну, умер и пес с ним. Это выглядит даже хуже шпионажа в пользу Британии.

И таким вот безразличием и тщеславием наполнена вся книга - где же здесь теплота или добро? Только потребительство и подлость. Книга вызвала отрицательные эмоции, из-за данных персонажей, даже не смотря на легкий слог автора.