Цитаты из книги Птичий рынок

В эту минуту я наконец понимаю, почему все они, все мои друзья в фейсбуке, завели кошек, котят, иногда собак и даже шиншилл. Хоть что-то живое. Вонюченькое, с инстинктами, рефлексами, понятное, доверчивое, свое. У большинства единственное по-настоящему родное существо. Без унизительных претензий и жестких предъяв.

Любовь – это уязвимость и готовность к смерти.

Так вот, думаю, и жизнь с нами в кошки-мышки. То же самое ведь, а как? То прижмет как следует, то отпустит, а уж как надоест забавляться ей, тут и крышка.

Дружба занимает столько же времени, сколько любовь, если не больше.

В юности тебе душа собственная не подчиняется, а в старости – тело.

Так и кажется, что вот-вот…
Что как будто уцепил счастья ниточку, а потянешь, и размотается весь клубок.

людям трудно быть вместе, даже когда они вплотную

Человек оторванный от природы, черствеет душой

Конечно, “своими” я мог их назвать лишь потому, что у котов обычно нет фамилии и они пользовались моей во время визита к ветеринару.
Поскольку кот, как доказала

И вот накануне моего тридцатилетия берёт вдруг и приносит домой котёнка. Сам серенький, уши большие, а хвост немного погнутый на кончике, видно, наступил кто. На лобике – полоски в виде буквы «М».

нашлись там такие же друзья-товарищи: без руля, без ветрил.

А я с котом на коленях сидел целый вечер – гладил его, гладил, пока весь не заискрился от шерсти.

Красоты в нём не было – длинный, тощий, гадюка, а не кот. Разве что окрас памятный – мышасто-серый.

Характер у Мишки был отвратительный. Всё делал назло, не уважал ни меня, ни жену, а уж гадил, я бы сказал, просто изобретательно!

В начале семидесятых, вы, конечно, не можете этого помнить, Ниночка, с кошками никто так не носился, как теперь. Они были не самоценные животные, а как бы вспомогательные. Коты были обязаны по части мышеловли, ну или чтобы с детьми играли, особенно с такими, что просят собаку.

Сверстники меня своим не воспринимают. Я считаю, это во многом благодаря котам.

Кот живёт лет десять-пятнадцать, возьмите максимум, умножьте на четыре – и получите разумную человеческую жизнь протяжённостью в четыре кошачьих.

Я как-то подсчитал, что в среднем на человека приходится примерно четыре кота – если он первого заведёт в осознанном возрасте, как я.

Любить кого-то, чьи радости просты (еда, тепло, приязнь незнакомцев и, может быть, еще твои покаянные поцелуи, хотя в ценности последних ты никогда до конца не уверен), – легко. Нет, правда, легко и весело, и в то же самое время очень больно, как будто боль только усиливает любовь; как будто любви без боли вообще не бывает.

Односельчане поговаривали, что в городе есть специальные магазины для пчеловодов, где можно купить костюм, в котором тебя не то что пчела не ужалит, а лев не прокусит. Но Ованес этим слухам не верил. Он вообще городским не доверял. Что они понимают в пчелах? Ровным счетом ничего. Так чего ради должны придумать годный защитный костюм? Вздор всё это! Человек, оторванный от природы, черствеет душой. Какой с него спрос? Соврет и не застесняется.