Любовь по обмену

— Оливье. — Мама бухает на плоскую фарфоровую тарелку здоровенную ложку салата. На свободный край кладет «шубу». — Селедка под шубой.
— У вас это называется Russian salad. — Усмехаюсь я, видя смятение в пронзительных синих глазах американца. — А вот это красное, это «шуба».
— Выглядит странно, а пахнет просто ужасно. — Признается он вполголоса.
Ему еще крупно повезло, что мои родители его не понимают.
— Ты ешь, ешь. — Подбадриваю я. — Тебе понадобятся силы, чтобы пережить русскую зиму.
— Нет уж, спасибо. — Его вилка зависает над салатом в нерешительности.
— И не забывай хвалить, маме это важно. Иначе, я не скажу тебе, где у нас находятся фастфуд-рестораны.

— БорЩ. — Улыбается она.
На лице мамы застывает почти детский восторг. На лице парня — настоящий ужас. Папа подвигает к нему ложку и тарелку с хлебом.
— Bortsch… — Лепечет американец.
Я даже вижу, как перед его глазами проносится вся его жизнь. Пара секунд сомнений, и три пары глаз, уставившихся на него, делают выбор неизбежным. Видимо, парень все-таки знаком с хорошими манерами, потому что, не смея отказаться, он берет ложку и зачерпывает немного супа.
— Горячий, жидкий салат… из свеклы? — Спрашивает Джастин, косясь в мою сторону.
Но все ждут, когда он попробует.
— Суп, — ехидно улыбаюсь я.
— Ты с хлебом, с хлебом, — подсказывает ему отец и подает здоровенный кусок.
Джастин в это время совершает подвиг — берет в рот ложку борща и с трудом проглатывает.
— Вкусно? Вкусно? — Нетерпеливо спрашивает у него мама, наливая и нам с папой супа.
— Вкусно? — Перевожу я, победно вздергивая бровь. — Или уже хочется бежать в МакДональдс? Ты только не рыдай. — Приступаю к еде. — У моих родителей все строго — не съел, из-за стола не выпустят.

— Пожалуйста, — тихо просит Зоуи за моей спиной, — сними обувь.
— Это еще зачем? — Спрашиваю.
— У нас так принято.
Оборачиваюсь и опаляю ее злым взглядом.
— Ни за что!
Девчонка поджимает губы, явно что-то обдумывает, затем смотрит на мать и что-то быстро говорит. Та кажется вполне удовлетворенной ее словами и отходит назад, пропуская меня в гостиную. Бросаю с размаху сумку на пол, падаю на диван и оглядываю обстановочку: стол, два кресла, телевизор на стене. Комната совмещена с кухней, где они, очевидно, и обедают. М-да…
— Что ты сказала ей? — Спрашиваю у Зоуи, которая продолжает вздрагивать, едва слышит мой голос.
Ее огромные голубые глазищи хитро сужаются.
— Сказала, что ты переживаешь… — Она снова старательно подбирает слова и аккуратно складывает их в предложения. — Что запах твоих носков… напугает ее. — Набирает в грудь больше воздуха и гордо вздергивает носик. — И что ты обещаешь ей потом вымыть за собой пол.