Любовь и пустота

Чем бы ни занимался каждый из нас, что бы ни делал, в конечном итоге, если вывести на свет Божий самую последнюю причину всех наших надежд и чаяний, самый нерв всех беспокойств и волнений, окажется, что движет нами желание любить и быть любимыми. Стремление к власти, славе, покою, признанию - мне просто очень одиноко и грустно и страшно не хватает любви, и как только я найду что-то настоящее, что-то подлинное и бескорыстное, уже не надо ни борьбы, ни тревог, ни доказательств.

Неблагодарность - это болезнь глаз, недуг зрения. Как бывает стыдно, когда вдруг, по милости Божией, слепота неблагодарности проходит и видишь то, чего раньше совсем не замечал: сколько люди трудились ради меня, как много сделали добра, как много людей, которые меня любят. Почему же я остаюсь слеп к их любви? От больного сердца, не способного на благодарность.

Ведь мы с вами так хорошо знаем, что Христос воскрес! И смерть нами уже не обладает! А Пасха - это радость тела, радость восстановления. А мы - царственное священство, народ святой (1Пет.2:9), короли и королевы! Но мы так боимся этого дара Пасхи! Посмотрите на нас - разве это короли и королевы? Это просто стайка испуганных детишек.

Новогодняя ночь. Отгремели салюты, и совсем скоро, через несколько часов наступит утро нового года. Молодой человек, едва держась на ногах, неистово стучится с улицы в наглухо закрытые ворота монастыря:

• Выпустите меня отсюда!

Лучше сказать так: взрослый человек тоже может быть счастливым, но не путем ребенка, а путем взрослого – делая других счастливыми, ты становишься счастлив сам. Взрослый – это человек, задача которого делать счастливыми ближних – свою супругу, родителей, деток, друзей… Родину.

Вот главная движущая сила зависимостей любого типа – счастье без груза ответственности, то есть инфантильность, гниющее детство.

Жизнь такая короткая, и мгновений счастья в ней не так уж и много. Лучше их отдать любви и доброте, даже если это всего лишь слова о любви и доброте.

Но чисто и честно молиться Богу можно только из глубины – из пропасти отчаяния, устами погибшего и потерявшего всякую надежду.

Человек, однажды воспламенённый верой, не может её потерять. Лгут те люди, которые говорят, что потеряли веру. Правда в том, что у христианина просто нет выбора, верить или не верить, если он поднялся на этот путь из глубины отчаяния.

Мы обречены на любовь, и здесь у нас на самом деле нет выбора, в этом мы не свободны.

Поэтому люди, запрещающие танцевать, – кощунствуют, они посягают на замысел Божий о человеке, ведь Господь сотворил нас для радости. Те, кто возбраняет смех, – посягают на человеческое достоинство, потому что этим Божьим даром мы отличаемся от зверей.

Человеку на самом деле надо очень мало. Мы давно утратили эту радость простых вещей. Мы не умеем пить воду, как нам распробовать шампанское? Мы торопимся есть и пить, как торопимся жить. Мы не чувствуем вкуса кофе, глотаем его на лету, мы не вкушаем, а перекусываем. Нам нужно острее, ярче, больше, сытнее, чтобы хоть как-то почувствовать, что вкус всё ещё есть и мы не провалились в сон, мы живы.

Любить - тяжкий труд, который не всем по силам. И если мы честны сами с собой и знаем, как трудно даётся нам всякое добро, мы будем снисходительны к неспособности другого быть постоянно а добре и сочувствии и благодарны за те, может быть малые крохи добра и любви, которые люди нам дарят.

Человек, однажды уязвлённый красотой, уже никогда не сможет без неё жить.