The Way of Kings

– Вы считаете меня циником, – продолжал Шут. – Думаете, я сейчас скажу, что люди заявляют, будто ценят эти идеалы, но втайне отдают предпочтение более низменным талантам? Способности разбогатеть или очаровывать женщин? Что ж, я действительно циник, но в этом случае считаю, что ученые и впрямь были честны. Их ответы говорят о том, что люди чувствуют. В глубине души мы хотим верить в великие свершения и доблесть – и выбираем их, если можем. Вот почему наша ложь так прекрасна, особенно когда мы лжем самим себе.

— Скажите, светлорд Далинар, — проговорил Хатам, — насколько хорошо вы осведомлены о конфликте между племенами тукари и эмули?
— Это ведь религиозный конфликт, верно? — уточнил Далинар.
Речь шла о двух королевствах, населенных макабаки и расположенных на южном побережье, где не затихала торговля, приносящая большие барыши.
— Религиозный? — переспросил натанец. — Нет, я бы так не сказал. Все конфликты по своей природе связаны с экономикой.
«Онак, — вспомнил Далинар. — Вот как его зовут».
Натанец говорил с изысканным акцентом, чрезмерно растягивая все «а» и «о».
— В основе каждой войны лежат деньги, — продолжил Онак. — Религия — лишь извинительный мотив. Или, возможно, оправдательный.
— А есть какая-нибудь разница? — спросил ревнитель, которого явно оскорбил тон Онака.
— Разумеется. Извинения приносят после того, как дело сделано, а оправдания выдвигают заранее.
— Накали, я бы сказал, извинение — это заявление, в которое сделавший его на самом деле не верит. — Хатам использовал наиболее уважительную форму имени Онака. — В то время как оправдание — то, во что и впрямь верится.