Самый дорогой товар

Небольшая книга, написанная в духе сказки или притчи. Простой слог, читается легко, но от темы щемит сердце.

У пожилой пары не было детей. Жена каждый день молилась о ребёночке, но её молитвы не было услышаны. Однажды из окна товарного поезда, что вёз людей в концлагерь, выбросили младенца. Женщина решила, что боги её услышали. Она взяла свёрток, побежала делиться радостью с мужем. А он очень разозлился, ведь малышка - еврейка. Если узнают, что пара укрывает еврея - им несдобровать. Муж требует, чтобы жена избавилась от ребёнка, но та - ни в какую. Она так долго мечтала о младенце! Вот только еды им двоим не хватает. Чем же кормить ребёнка? Поэтому жена будет молиться о паре глотков молока...

Люди имеют свойство искажать факты, иногда по глупости или незнанию, но особенно в свою пользу. Кто-то, чтобы получить власть. Кто-то, чтобы оправдаться. Кто-то, потому что иначе жить становится невыносимо.
То, что ещё вчера знал каждый школьник, что казалось основой общечеловеческого сознания, нравственным ориентиром – с течением времени становится мифом, переворачивается в нужном направлении, используется поводом для новых зверств.

Годами кажется, что чёрное остаётся чёрным, а белое – белым, но стоит случиться ещё одному историческому потрясению и вновь всплывают все те же вопросы, страшные, бесчеловечные вопросы, на которые давно даны, выстраданы ответы.
Сменяются поколения и всё повторяется.

Такие книги, художественные притчи – тоже ключи. Подсказки, оставленные людям, которые будут потом, которые, быть может, сумеют правильно их понять, правильно распорядиться.
И "Самый дорогой товар" – одна из этих ниточек, множества нитей, из которых соткана призрачная надежда, что прошлое не повторится.

Вы хотите знать, правда ли это? Правда? Конечно нет, ничего подобного. Не было товарных поездов, курсирующих из конца в конец охваченного войной континента для срочной доставки товара, ох какого скоропортящегося. Не было ни лагерей для перемещенных лиц, ни пересылочных лагерей, ни концентрационных, ни даже лагерей смерти. Не было семей, рассеявшихся дымом в конце последнего пути. Не было сбритых волос, собранных и упакованных в тюки для отправки. Не было огня, пепла, слез. Ничего, ничего этого не было на самом деле, все это сказка. Как и бедный дровосек и его жена, как и бессердечные, и охотники на бессердечных. Не было, ничего этого не было на самом деле. Не было освобождения городов и полей, лесов и лагерей, которых тоже не было. Не было долгих лет после этого освобождения. Не было горя матерей и отцов, что разыскивали своих пропавших детей. Не было даже молитвенных покрывал с бахромой, расшитых золотом и серебром. Не было лесного человека с козочкой и разбитой головой, не было другого человека – и слава Богу! – в шапке из выпотрошенного и вывернутого крота. Ничего, ничего этого не было на самом деле. Не было топора бедного дровосека, который разрубил кротовую шапку пополам и оставил мокрое место от двух жалких полицаев, охотников за бессердечными.

Не было, ничего не было на самом деле.