Цитаты из книги Колдовство

– К гадалкам ходят, в суеверия верят, в колдовство, ясновидение! Что такого, если я слегка наведу порчу на соседского алкоголика, чтоб не орал по ночам? Разве плохо знать будущее? Ну обойду один раз чёрную кошку, мне несложно!.. А никто не задумывается, насколько это всё взаправду! Сложный, сложный мир!

Баба Глаша предложила воскресить жену, вернуть, будто ничего не случилось. Она знала способы, потому что дорога к мёртвым на самом деле была с двухсторонним движением.

Здесь он попадал в лапы бабушки, и его кормили на убой. С каждым летом он становился круглее, еле-еле влезая в любимые полосатые футболки.

Я не знаю, как где, но у нас, у деревенской ребятни, любая странная бабка считалась ведьмой. О каждой ходили легенды, каждую хоть кто-нибудь видел на метле или у чугунка с варевом из детских пальчиков и крысиных хвостов. От звания ведьмы старух избавляла только смерть, а вот бабка Софья в мир иной уходить не хотела.

Девочка макала кисточку в новые акварельки, высунув от усердия кончик языка, заглядывая в книгу «Шляпа, полная небес». На альбомном листе змеились фиолетовые стебли, распускались сиренево-желтые цветы. Рисунок напоминал шедевр закинувшегося «маркой» авангардиста.

В кино герой наверняка бы сказал: «Что за?» Михаил слишком привык к чертовщине, чтобы удивляться.

Инквизиторы такие резвые были потому, что баб простых жгли, если бы им хоть одна настоящая ведьма попалась, то костры их кости бы глодали.

Я звал ее Ириской. Иришка-Ириска. Она была сладкой, упрямой и мягкой, как ириска «Кис-кис».

«Уж лучше никакого внука, чем порченый, – застучало у нее в голове. – Недоносок, выпердыш, выкидыш».

– Я чокнулась? – спросила Кира, ни к кому не обращаясь. Как можно обращаться к собственным галлюцинациям?

Ворожеи не оставляй в живых. Михаил столько раз слышал эту фразу в кино, что она, как и прочие затертые цитаты из Библии, утратила для него свою суть. Еще год назад он вместе с Ириской читал Пратчетта. Вместе с дочкой смеялся над проделками вещих сестричек, смущаясь, пропускал остроты Гиты Ягг. Удивлялся чудесам Незримого Университета и с грустью поглядывал на дочку, стоило Смерти заговорить заглавными буквами. Читал Пратчетта, а должен был «Ведьм» Роальда Даля.

Много с чем пришлось свыкнуться в Большом Хатыми, куда Гена приехал на практику. Сначала с тем, что он оказался ненужным в полевой партии и пришлось сидеть в конторе, подшивать отчеты в папки. Затем – с трудностями общения. Вот как здесь судить о людях, если обросший грязью, вонючий бродяга почтительно обслуживался в местной столовке за отдельным столиком, а после доверительного знакомства с лощеным сверстником Гена лишился бумажника?

С утра первым делом спрашивала у Сани уютным голосом, что сегодня приготовить. Называла его исключительно «любимый» – хорошо, конечно, что не зая или котя, но порой Саню так и тянуло спросить: а ты вообще помнишь, как любимого зовут-то? О еде говорила уменьшительно-ласкательно, как о дочери – курочка, хлебушек, мяско. Саня тут же вспоминал воркование бабушки над мычащим дедом, и его передергивало.