Колдовство

– К гадалкам ходят, в суеверия верят, в колдовство, ясновидение! Что такого, если я слегка наведу порчу на соседского алкоголика, чтоб не орал по ночам? Разве плохо знать будущее? Ну обойду один раз чёрную кошку, мне несложно!.. А никто не задумывается, насколько это всё взаправду! Сложный, сложный мир!

Баба Глаша предложила воскресить жену, вернуть, будто ничего не случилось. Она знала способы, потому что дорога к мёртвым на самом деле была с двухсторонним движением.

Здесь он попадал в лапы бабушки, и его кормили на убой. С каждым летом он становился круглее, еле-еле влезая в любимые полосатые футболки.

Я не знаю, как где, но у нас, у деревенской ребятни, любая странная бабка считалась ведьмой. О каждой ходили легенды, каждую хоть кто-нибудь видел на метле или у чугунка с варевом из детских пальчиков и крысиных хвостов. От звания ведьмы старух избавляла только смерть, а вот бабка Софья в мир иной уходить не хотела.

Ворожеи не оставляй в живых.
Михаил столько раз слышал эту фразу в кино, что она, как и прочие затертые цитаты из Библии, утратила для него свою суть.
Еще год назад он вместе с Ириской читал Пратчетта. Вместе с дочкой смеялся над проделками вещих сестричек, смущаясь, пропускал остроты Гиты Ягг. Удивлялся чудесам Незримого Университета и с грустью поглядывал на дочку, стоило Смерти заговорить заглавными буквами. Читал Пратчетта, а должен был «Ведьм» Роальда Даля.

Много с чем пришлось свыкнуться в Большом Хатыми, куда Гена приехал на практику. Сначала с тем, что он оказался ненужным в полевой партии и пришлось сидеть в конторе, подшивать отчеты в папки.
Затем – с трудностями общения.
Вот как здесь судить о людях, если обросший грязью, вонючий бродяга почтительно обслуживался в местной столовке за отдельным столиком, а после доверительного знакомства с лощеным сверстником Гена лишился бумажника?

С утра первым делом спрашивала у Сани уютным голосом, что сегодня приготовить. Называла его исключительно «любимый» – хорошо, конечно, что не зая или котя, но порой Саню так и тянуло спросить: а ты вообще помнишь, как любимого зовут-то? О еде говорила уменьшительно-ласкательно, как о дочери – курочка, хлебушек, мяско. Саня тут же вспоминал воркование бабушки над мычащим дедом, и его передергивало.

— А я вот только сейчас поняла, — улыбнулась Галя и сжала руки старухи в ответ, — что не зубы у тебя во рту. А ро̀сти эти поганые. Наврали они тебе, дура старая. Ты давно уже вся сгнила.

- Сыро-то как сегодня, и правда, - сказал он, смотря по сторонам. - А в Москве, говорят, жара уже... Плюс двадцать четыре.
- В Москве, говорят, и у девок жопы краше.