феминизм поднебесный
Eartheaterr
- 31 книга

Ваша оценка
Ваша оценка
Этакая "смыслоопосредованная" философия, возведенная в искусство. Можно было бы иронизировать по поводу криволинейности выражения смысла, если бы не было так красиво. Красиво "во Внешнем" и мудро в скрытом, надсловном. Тот самый "злополучный" "затекст". А Фуко - король затекста.
Поэтом от философии выглядит Фуко, что и говорить. А "голос" его текстов - "голос сновидений". Именно "голос", язык, а не "картинки". Обычно под сновидениями имеются в виду готовые образы, которые мы видим. Знай, ломай голову, какой смысл скрывает за собой каждая из таких символических "картинок" (и тут уж дело не в пользе сновидений, а в пользе умения разгадывать символические послания). У Фуко же нет готовых образов для читателя, если он, читатель, не готов ухватить сказанное в виде образа интуитивно, не привязываясь к словам. Тут есть "сказанное", а сложится ли сказанное в образ у читателя, зависит от его настроя и интереса, уровня концентрации и других факторов. А может и природной способности зрить в корень, ухватывать суть интуитивно, видеть дальше слов, тем более, если на словесное выражение намеренно напущено туману.
Не зря Фуко говорит, что все проявленное в словах, из которых состоит язык "устремляется к содержаниям, которые им предшествуют".
Не знаю, что на это скажут профессиональные философы, но я увидела тут, как и в «Это не трубка» Мишель Фуко использование произведений искусства как наглядного материала для выражения тайн Бытия. Если в "Это не трубка" - картины сюрреалистов, то тут - литературные произведения, вовсе не являются целью Фуко. Они - средство, иллюстрации, демонстрационный материал.
Кто бы удивился, что среди рассматриваемых писателей оказался Морис Бланшо. Они как заговорщики, как собратья по иносказательности, хоть никогда и не были лично знакомы. Об отношении Бланшо к Фуко и его заговорщической солидарности, с одной стороны, и скепсиса из-за слишком глубокого понимания - с другой, можно узнать из книги Бланшо «Мишель Фуко, каким я его себе представляю (сборник)» Морис Бланшо , которую Бланшо написал после смерти Мишеля Фуко. Сравнивая их манеры выражения мыслей я имею в виду именно указанную книгу о Фуко, поскольку ничего другого у Бланшо я не читала.
Нет, Фуко - вовсе не заложник собственного стиля выражения мысли. Он знает, что делает и вполне доволен этим. "Что не слишком прозрачно, туману нагнал?.. Поделом же вам." - как-будто усмехается Фуко.
А теперь по существу текста:
Довольно скептическое отношению к Внешнему, что и говорить. Во Внешнем истины нет. Мало того, оно даже не дает ее очертаний. Внешнее - это в частности поверхность всех вещей. Впрочем, поверхностью вещей Внешнее не ограничивается. Внешнее включает и глубинный смысл каждого понятия, выраженного Словом. Но вот проблема - даже самый глубинный смысл, ПРОЯВЛЕННЫЙ СЛОВОМ становится Внешним, а истина ускользает из Внешнего. Она находится в непроявленном: в пустоте, в тишине, в забвении. В том самом забвении, которое Фуко характеризует так:
Все - таки я обожаю Фуко. Хоть тут Фуко и понимает под забвением отказ от усвоенных представлений, возвращение к чистому сознанию, без сформированных опытом и внушением со стороны окружения привычных мысленных конструкций, в привычном нам понимании слова "забвение", забвение текстам Фуко, думаю, не грозит и потому, что они возвращают к истокам бытия и ценны с философской точки зрения и потому что они имеют ценность еще и литературную.

Если бы ... он [закон] присутсвовал в тексте, если бы можно было его разглядеть между строк; если бы нашлась та ведомость, по которой можно было бы с ним свериться, - вот тогда бы он оказался надежной опорой вещей внешних.

Мы хорошо знаем со времен Малларме, что слово есть проявленное несуществование того, что оно обозначает.

...тогда мысль, покидающая болтливое нутро нашего сознания, станет материально ощутимой энергией, истязанием плоти, самопреследованием и саморазрыванием субъекта...