Рассказ Служанки

<...> дабы создать действенную тоталитарную систему - или, если уж на то пошло, вообще любую систему, - необходимо хотя бы привилегированному меньшинству даровать некоторые блага и свободы взамен отнятых.

Даже теперь, хотя больше нет настоящих денег, чёрный рынок никуда не делся. Чёрный рынок остаётся всегда, и всегда остаётся то, что можно обменять.

Мотовство до нужны доведёт. Я не вымотана. Отчего я в нужде?

Есть могущество в непристойных перешептываниях о властях предержащих. Есть в этом наслаждение, и шаловливость, и секретность, и запретность, и восторг. Как заклинание. Непристойности умаляют их, принижают до общего знаменателя, и тогда можно иметь с ними дело.

Я беженка из прошлого и, как все беженцы, вспоминаю обычаи и привычки бытия, которое бросила или вынуждена была бросить, и все они отсюда мнятся причудливыми, а я - ими одержимой. Как белогвардеец в Париже, что пьет чай, заблудившись в двадцатом веке, я влекусь назад, тщусь вновь обрести старые тропы...

— Краще ніколи не буває для всіх, — уточнює він. — Комусь завжди гірше.

Що ж може бути безпечніше за мертвих.

Кому из нас хуже, ей или мне?

- Да, мы очень счастливы, - шепчу я. Надо же было что-то сказать. А что тут скажешь?

Мы думали, у нас такие серьезные проблеми. Откуда нам было знать, что мы счастливы?

Если это я рассказываю историю, значит, финал мне подвластен.

Скромность - это невидимость, говорила Тётка Лидия. Не забывайте об этом. Если вас увидели - вас увидели, - значит, - её голос вздрагивал, - в вас проникли.

Люди сделают все на свете, только бы не признавать, что их жизни бессмысленны. ...Бесполезны. Бессюжетны.

Но ты не обязана его любить. Вскоре поймешь. Просто молча выполняй свой долг. В сомнениях, лежа на спине, можешь смотреть в потолок. Кто знает, что ты там разглядишь? Погребальные венки и ангелов, созвездия пыли, звездные и прочие, головоломки, оставленные пауками. Там всегда найдется чем занять пытливый ум.
Как в старом анекдоте:
-Что-то не так, дорогая?
-Нет, а что?
-Ты шевельнулась.
Просто не шевелись.

Что мы не учли?
Любовь - сказала я.
Любовь? - сказал Командор. - Какую любовь?
Влюбленность - сказала я.
Командор уставился на меня честными мальчишескими глазами. - А, ну да - сказал он. - Я читал в журналах, они же это проталкивали, да? Но посмотри на статистику, дорогая моя. Стоило оно того - влюбляться? Договорные браки всегда удавались не хуже, если не лучше.

Но, может, скука эротична, когда женщины скучают для мужчин.

The threshold of a new house is a lonely place.

Их юность трогательна, но нельзя поддаться на обман, я знаю. Молодые, как правило, всех опаснее, фанатичнее, дёрганее с оружием. Ещё не научились жить ползком сквозь время. С ними нужно медленно.

Когда тычут электродами и прочим всяким, чего только не сочинишь. Вообще плевать, что говоришь.