Блины – дело тонкое.

"...У нас Масленица, надо есть блины" . Сегодня месье Жано слышал это уже в третий раз. И в третий раз готов был есть. Его организм, воспитанный на другой кухне, вдруг заявил, что обожает блины, мало того: жить без них не может. И уже тонко различает. Так, блины в «Славянском базаре» были изумительны. В полицейском участке – грубоваты, но хороши. Осталось узнать, как готовит домашняя кухарка. О чем с большим энтузиазмом сообщил инспектор полиции.

Блины без водки – Масленица зря.

Ум с красотой - смесь взрывоопасная. Особенно у юной барышни.

– Вот и пусть его туда, не вылазит! – сказал Михаил Аркадьевич, чрезвычайно желая знать, не пропадут ли его деньги. – Как его что, так мне непременно опять…
Что на более привычном русском означало: «Жду его с докладом сразу, как появится».

Вставать рано для приличной дамы так же неприлично, как выйти на улицу без перчаток. Московская дама, то есть дама в полном смысле слова, не позволит себе нос показать из дома раньше десяти часов утра.

Больше всего месье Жано изумляли русские традиции. Он видел на замерзшем пруду, который называли Патриаршим, как юноши, скинув форменные тужурки, разделились на два отряда и стали колошматить друг друга до крови. На эту драку с усмешкой посматривал городовой, приговаривая: «Ишь, разошлись студентики нынче». Самое непостижимое для месье Жано состояло в том, что после драки студенты обнимались с недавними врагами, троекратно целовались и просили прощения.

Мужчина, независимо от возраста и богатства, совершает одни и те же глупости перед женщиной, которая умеет им управлять.

Бывшая воровка имела твёрдые представления о чести. Намного более прочные, чем у господ, которые кичатся своим "честным именем".

- Да уж, срубили сосенку под самую шляпку, - трагическим образом высказался Михаил Аркадьевич. - И не знаешь, году курица в темечко клюнет!

В Охотно ряду как продавали тухлятину до Власовского, так продавали и при нём. И будут продавать впредь до окончания века.

Почему-то на Масленицу люди совершают больше глупостей, чем обычно.

Пушкина наградили привычными объятиями и поцелуями. Замена блинам откровенно слабая, но выбирать не приходилось.

Но ставить тётушку в неловкое положение... Нет, так любящие племянники не поступают. Даже оставшись без блинов.

Учись, Ванечка, как надо службу сыскную нести, – сказал Василий Яковлевич, чтобы подбодрить молодого. – Глаза горят, хвост трубой, весь в мыле.