Бумажные города

Якби кожне лихо, що відбувається на цьому світі, доводило мене до нервового зриву, я б уже був скажений, як щур у виходку.

Жизнь-это священный и драгоценный дар.

Как будто сама мысль о том, чтобы поцеловать Кэсси, была лучше, чем поцеловать ее на самом деле.

<...> невозможно понять, если читать только отдельные строки.

Потом состоит из множества сейчас. Будущее заслуживает веры в него.

Старшие классы — это не демократия и не диктатура, и даже не анархия, вопреки распространенному мнению. Это монархия, основанная на праве помазанника Божиего.

Я знаю, о чем речь. Я знаю, что там, глубже. Внутренние трещины. Раскрыл внутреннего мира, где не сходится одно с другим.

Нет ничего скучнее чужих снов.

Мне приходится спрашивать у раненого, где болит, потому что я сам не могу стать этим раненым. Единственный раненый человек, которым я могу быть, это я сам.

Просто безупречно, думал я: ты слушаешь людей, чтобы представить, какие они, слышишь, как ужасно и прекрасно они поступают с самими собой и с другими, но в итоге ты сам оказываешься обнажён больше, чем те, кого ты слушал.

Впервые в моей жизни столько всего сразу происходило в последний раз

– Что мы раскапываем?
– Неправильный вопрос. Правильный: кого мы закапываем?

История классная, если мы не сдохнем.

Родители заставили ходить на бальные танцы в Школу Унижения, Деградации и Танцев.

[...] человек, который строит предположения о жизни другого, раскрывается больше, чем тот, про которого эти предположения строят.

Радар забросил в шкафчик учебники и хлопнул дверцей. Даже общий гул в коридоре ненадолго утих, когда он, посмотрев на небеса, взвопил:

— Я НЕ ВИНОВАТ, ЧТО У МОИХ РОДИТЕЛЕЙ САМАЯ КРУПНАЯ В МИРЕ КОЛЛЕКЦИЯ ЧЕРНЫХ САНТА-КЛАУСОВ!

"В бумажных домишках живут бумажные людишки и отапливают их собственным будущим. Бумажные дети хлещут пиво, купленное им каким-нибудь бомжом в бумажном гастрономе. И все помешаны на том, как бы заиметь побольше барахла. А барахло всё тонкое и бренное, как бумага. И люди такие же..."