Цитаты из книги Собачье сердце

Он поднял нос кверху, ещё раз обнюхал шубу и уверенно подумал: "Нет, здесь пролетарием и не пахнет."

Человечьи очистки

Не насилуйте свой талант!

Пациенты, не читающие газет, чувствовали  себя превосходно. Те же, которых я специально заставлял читать "Правду", теряли в весе!

— Успевает всюду тот, кто никуда не торопится, – назидательно объяснил хозяин.

Произошла суматоха и в ней отчетливее всего были слышны три фразы. Филиппа Филипповича: "Валерьянки! Это обморок". Доктора Борменталя: "Швондера я собственноручно сброшу с лестницы, если он еще раз появится в квартире профессора Преображенского". И Швондера: "Прошу занести эти слова в протокол".

Филипп Филиппович вздрогнул и посмотрел на Борменталя. Глаза у того напоминали два черных дула, направленных на Шарикова в упор.

Пес собрал остаток сил и в безумии пополз из подворотни на тротуар. Вьюга захлопала из ружья над головой, взметнула громадные буквы полотняного плаката "Возможно ли омоложение?".

Вы человек неподатливый! Впрочем, ваша пьеса тоже хорошая, - молвил Иван Васильевич, пытливо всматриваясь в меня, - теперь только стоит ее сочинить, и все будет готово...

Отныне загадочная функция гипофиза – мозгового придатка – разъяснена. Он определяет человеческий облик. Его гормоны можно назвать важнейшими в организме, – гормонами облика.

Один из бесчисленных злопыхателей, ненавидевших моего героя, утверждал много лет спустя, что в Орлеане всякий осел может получить ученую степень, были бы только у осла деньги. Однако это неверно. Осел степени не получит, да и мой герой ни в какой мере не походил на осла.

Но он бы выразился так: театр существует для Жана Батиста Поклена, а никак не наоборот.

Тут Батист перевел глаза на отца, а затем на окно и сказал:
– Я не хочу быть обойщиком.

Потом подумал и, очевидно решившись развязать сразу этот узел, добавил:
– Чувствую глубокое отвращение.

Еще подумал и еще добавил:
– Ненавижу лавку.

И чтобы совсем доконать отца, еще добавил:
– Всем сердцем и душой!

После чего и замолчал.