Инверсия Господа моего

В политике я ни черта не смыслил, но, как выяснилось потом, никто не смыслил; просто интуитивно знал, какие действия правительства нужно осуждать, какие - игнорировать.

Верующий - это атеист, пытающийся верить.

Мой хозяин мне разрешил
Вить венки из ваших жил,
Он самый черный из царей -
Босоногий назарей.

Под тонкой кожей на родничке пульсировало
сердце, оголённое, незащищённое, неприкрытое костью. Варя с опаской, но неудержимым интересом касалась родничка — битый бок яблока, надави, и выступит мякоть.

Когда я был еще совсем маленьким,

я очень удивлялся, почему папа так подолгу смотрит в книгу — про нее же все становится понятно за несколько секунд,

но оказалось, что в самой книге есть глубина, поэтому в нее нужно смотреть долго. Вот точно так же и с запахами.

Чтобы быть свободным от заблуждения, надо побывать у него в плену!

Он вглядывался в лица, отмечая про

себя людей с той же болезнью, что и у сына. Все они были похожи, независимо от национальности, как отдельная на-

ция — безобидная, слабая.

— Да ну что вы? Это ведь литература, вымысел...
— Вы мне рассказываете, что здесь вымысел?! Я, по-вашему, не знаю, как это делается? — Управляющий развернулся,

подошел к приемнику, двойным хлопком выключил его, вернулся в кресло.

— А впрочем, — добавил он после недолгих раздумий, — какая разница? Главное — не экстремизм.

И без того молитва всегда тяжело давалась, так еще мать,

приличная, казалось бы, женщина, при всех, при друзьях

из церкви, у накрытого стола... «Господи, благослови этот

дом, эти дары...» Приличная, казалось бы, женщина. «Отче

наш, сущий на небесах...» И мама, выпадая из забытья: «Что

делающий?!»

Когда я был еще совсем маленьким, я очень удивлялся, почему папа так подолгу смотрит в книгу – про нее же все становится понятно за несколько секунд, но оказалось, что в самой книге есть глубина, поэтому в нее нужно смотреть долго.

Член в его руке выглядел как пистолет, но пистолет, лежащий на столе, не выглядел как член.