Tin Man

Церковь – это не для меня

Эта картина – я. Ты ее не тронешь.

Шаги прошлого отдаются шорохом в тысячелетиях.

...даже если он не помнит, это никак не отменяет прошлого. Все драгоценные моменты жизни где-то существуют.

Смотрю вниз, как римский призрак, на развалины Гланума. Шаги прошлого отдаются шорохом в тысячелетиях. Вдалеке виднеется Сен-Реми и извилистый силуэт Авиньона. Я вижу Альпы. Забредаю дальше в пейзаж. Будь этот пейзаж человеком, он был бы мужественным, обретенным, заботливым и не ухоженным. Будь этот пейзаж человеком, думаю, он был бы Эллисом.

Показалось, что он рядом, как будто даже запахло им - таковы причуды тоски.

У меня в сердце больше не было места для любви.

- И когда все сходится воедино, то...что? - спросил Эллис.
- Возникает жизнь, 6 ответила мать.

«Мне стыдно за годы молчания, но я не могу представить себе следующую главу своей жизни и не знаю, как ее начать.» 

У моего пениса унылый вид - но, может быть, это из-за освещения.

Он разводил огонь, Энни открывала вино, и годы катились мимо.

«Я просто пытаюсь удержаться и не развалиться на куски, понимаешь?»

Меня исцеляют ночи.

Готов ли мир к твоему появлению ?

Я сломлен своей потребностью в других людях. Эротическим танцем памяти, атакующей, когда настигает одиночество.

В первой любви что-то есть, ведь правда? Она недосягаема для тех, кто был вне её. Но именно по ней меряют всё, что будет в жизни дальше.

Всё было не идеальное, а настоящее. И именно поэтому оно было совершенно.

Как мало он переменился, думаю я. Рукава закатаны. Те же взъерошенные волосы, тот же лоб, нахмуренный в мучительных раздумьях - о том, как сделать полку на кухне, или о любви.