The Sublimes

Светло, опустошенно стало в доме Фомичевых-Сонновых. Павел — в тюрьме, Лидинька — в могиле. Вроде и все по-прежнему, а чего-то все равно не хватает.

Картина целующихся солипсистов стояла в его глазах, как кошмар.

Дух их был объят прежним, родным, но манеры — благодаря взвинченности общей обстановки — все больше напоминали манеры обитателей сумасшедшего дома. Нелепая непосредственность внешнего поведения сочеталась с тайнами в душе.

Деревья уже давно здесь росли без прежней стихии, одухотворенные: не то что они были блевотиной или бумагой, а просто изнутри светились мутным человеческим разложением и скорбию. Не травы уже это были, а обрезанные человеческие души.

Глаза томились и болели ненужностью иногда вдруг всплывающего мира

Звёзды, мерцающие во тьме, вдруг заговорили, и Анне почудилось, что это - ожившие, разбросанные по миру голоса всех идиотов, тоскующих на земле

Истина - это не сладкая водичка

"Червивое, изъеденное дырами пространство окружало ее со всех сторон. А изнутри точно подкатывались к горлу черти."

- И возмездия не боитесь! - воскликнул Падов, улыбаясь пивку.
- Какое там возмездие, - проурчал Федор. - А если и есть, так что ж из этого?... жизнь и так возмездие.

В утробушке от пива тепло, как в могилке Ангела.

Ишь, кроссвордов сколько Господь на свете поставил.

Бодрствуя же, он слушай свой живот, словно он был единственно живым в нём.

В коридоре барака его встретили визг,  апокалипсический  по  отношению  к
крысам стук  посуды  и  пугающе-немой  хохот.

Михей  харкающе
наклонился к лицу Фёдора.

— Сатаною надо быть и мышкою! — залился он, подняв глазки к небу. — Мышкою, чтоб попривыкнуть к неполноценности и защититься таким путем от Высшего, а Гордынею, застилающей свет, чтоб не погибнуть от тоски, от ущемления Я. Вот-вот! — и он выпил пиво.

Фёдору даже показалось, что это не автобус, а мчащийся на колёсах молельный дом. Видимо, каждый молился здесь своему одиночеству.

Здесь русское, кондовое, народно-дремучее мракобесие, которое я тут открыла, смешается с нашим, "интеллигентским" мистицизмом.

Чего Ужасу бояться мелких ужасов.