Веснянка

И это они его назвали волком. Черная кровь в их жилах. Волк лучше их, волк задирает только, когда хочет есть, чтобы самому не умереть.

— Иди и будь ты волком.
Его горящей ветвью ударили по коже и погнали, он бежал от камней, увертывался от свистящих прутьев. Он остался далеко в лесу, в руке ни меча, ни стрелы, нагой и беззащитный, как и вправду зверь, тело горело от ударов и ожогов. Темная, дикая ночь казалась ему добрее. Бессильный и растоптанный, затравленный, лежал он в кустах на траве. Было холодно, он хотел подняться, но смог встать только на четвереньки, долго стоял так, пока не почувствовал, что бесконечное унижение проходит со всяким человеческим чувством и приходит странная сила без мысли.
Ему захотелось оскалиться, хриплый вой вырвался из губ. И тут он кожей ощутил, что сильный зверь, такой же дикий и злой, как он, кидается на него. Они рванулись друг к другу, и он, как в объятиях, долго сжимал серую мохнатую шею.

"Дело было все в том, что волк плакал. Какие-то странные хрипы вырывались из его груди. Он сидел, опустив косматую голову, и что-то похожее то ли на вой, то ли на стон клокотало в горле. Он ведь не просил, ни у кого ничего не просил. И вот того розового, горячечно-теплого неба. Обхватил голову руками. Зачем же ему это показали, зачем? Они все были так уверены в этом… человек рождается для счастья. Он горько усмехнулся. Неужели и ему, зверю, нужно то же самое. Всем одно и то же. Он смотрел, как она нагнулась над родником, задумчиво опускает в него руку, всматривается в траву, потом подняла голову, и в глазах ее, всегда ясных, такое беспомощное недоумение.
И волк сжал зубы, чтобы не завыть от боли.
– Зачем же это? Ты и моя жизнь… Пусть тебя не тронет моя боль! Но ты нужна мне, как вода… Могу ли я прожить без тебя?
Раньше ведь я жил. Черный лес, горящие ветки… Возможно ли такое изменение? Меняется ли человек, как ты думаешь, земля? Добр ли он? В самом деле… Добр ли я?
Волчье сердце стучало неровно и гулко. Он дотронулся до груди, а как оно бьется у людей?"

"– Добрита, в чем ваша тайна? Вы тихие. Люди везде бьются друг с другом. Вам же словно ничего не надо. Может, вы вправду дети солнца, оно вас особо любит?
– Ошибаешься, добрый человек, нам много надо, да не нужно злого. Злость сжимает душу, и человек слепнет. Скажи, разве можно понять небо злому человеку? – Старик поднял руку к просвечивающей сквозь черную тучу голубизне.
– Ну, уж видит его всякий, и добрый, и злой.
– Он видит глазами, но не сердцем. Увидит и пройдет мимо. И умрет, не поняв ничего. Можно знать все на свете, но если не чуять, как пахнет земля, как ей холодно и тепло, как родники прорезают ее, словно кровь…"