Joyland

История – это коллективное дерьмо человечества, огромная и постоянно растущая куча дерьма. Сейчас мы стоим на этой куче, но очень скоро на нас начнет валится дерьмо поколений, которых еще нет.

... Любовь – она повсюду.

Мне хотелось обнять ее, взять на руки и унести в какое-нибудь безмятежное будущее.
Вместо этого я ушел. «Не в этом мире», – сказала она и попала в десятку.
Попала в десятку.

Бог и рай продержались на четыре года дольше Зубной феи, но потом я перестал в них верить.

Влюблённые, как и врачи, постоянно ошибаются с диагнозом.

История - это коллективное дерьмо человечества, огромная и постоянно растущая куча дерьма. Сейчас мы стоим на этой куче, но очень скоро на нас начнёт валиться дерьмо поколений, которых ещё нет.

Сначала ты переживаешь, потом догадываешься, и, в конце концов, знаешь наверняка.
Даже если не хочешь, даже если убеждаешь себя, что любящие сердца, подобно докторам, вечно ставят ложные диагнозы- в глубине души ты знаешь.

Кажется, улыбнуться шире Истербрук уже не мог, но у него получилось.

Кажется, я уже говорил, что разум огораживается защитными стенами до последнего.

Майк хотел бы увидеть, как высоко он поднимается, прежде чем исчезнуть, и я тоже.
Я тоже хотел это увидеть.

Существовал ли на свете хоть один ребенок-инвалид, который не хотел бы взлететь, пусть лишь однажды?

- Это трудно, - вздохнула она. - Просто...так трудно отпустить его. Даже самое малое, что от него осталось.

Мы заканчиваем не совсем там, где начинали, но достаточно близко.
Достаточно.

Хороший мальчик заслуживает хорошую собаку. Спросите Майло.

- Дети растут, а у стариков с годами растет только уверенность в собственной правоте. Особенно если они знают Священное Писание.

- Я его чувствую. Я чувствую его руками.

• Ты чувствуешь ветер, - уточнил я. - Давай, Майк. Как только он поднимется выше, ветер захватит его. И тогда главное - не упустить.

- Что надежно, то не ломается.

Ты спас маленькую девочку, но, дорогой мальчик, ты не сможешь спасти всех.

Но разум защищается до последнего, пока есть хоть малейшая возможность. После того как первый шок рассеивается, ты думаешь: Ладно, это плохо, признаю, но это же не конец, еще есть шанс. Даже если девяносто пять процентов людей, вытянувших именно эту карту, умирают, остаются пять процентов счастливчиков. Опять же врачи постоянно ошибаются с диагнозом. А если никакой ошибки и нет, иной раз случается чудо.

- В этом мире сарказм тебя до добра не доведет.