Joyland

Последнее хорошее мгновение всегда приходит, и когда ты видишь, как наползает тьма, хватаешься за то, что было ярким и добрым. Хватаешься изо всех сил, пока живой.

Все хорошо? – спросила она.
– Да, но я бы хотел, чтобы было еще лучше.

Если бы я могла поверить – как мой святоша-отец, – что после смерти встречу Майка у золотых ворот! Но я не могу. Я изо всех сил пыталась в это поверить маленькой девочкой, но не получилось. Бог и рай продержались на четыре года дольше Зубной феи, но потом я перестала в них верить. Я думаю, что там только тьма: ни мыслей, ни воспоминаний, ни любви. Просто тьма. Забвение. Поэтому мне так трудно принять то, что с ним происходит.

Когда читаешь детективный роман или смотришь фильм, ты лишь весело посвистываешь, пока мимо проносятся горы трупов, и тебя интересует только развязка: кто же совершил все эти злодеяния, дворецкий или злобная мачеха? Здесь же речь шла о реальных молодых женщинах. Вороны, вероятно, рвали их плоть, червяки копошились у них в глазах, в носу, в сером веществе мозга.

Безответная любовь по-своему привлекательна для молодых мужчин.

Ты точно знаешь, чего хочешь. Во всяком случае, на ближайшее время. И поскольку ближайшее время – это все, что есть у каждого из нас, не дело Фортуны – да и Роззи Голд – спорить с тобой. Иди. Сделай то, зачем пришел. Когда закончишь, вскрой конверт и посмотри, что там написано

– Они знают, что это сплошное надувательство?
– Люди приходят сюда, чтобы их надули, – ответил я. – Среди прочего.

Мы видели и другие костры – от маленьких, вроде нашего, до огромных, – цепочка которых уходила к сверкающим огням «Страны радости». Они напоминали красивое горящее ожерелье. Такие костры скорее всего запрещены в двадцать первом столетии, когда власти постоянно принимают законы, отнимающие у нас крупицы красоты, создаваемые простыми людьми. Я не знаю, почему так должно быть, но что есть, то есть.

Не могу сказать наверняка, об этом мы никогда не говорили. Не уверен, что мужчины знают, как говорить о женщинах серьезно.

Постоянно я об этом не думал, но случалось ли мне после нашего разрыва желать ей зла? Да. Иной раз долгими бессонными ночами я думал, что она заслуживала, чтобы с ней случилось что-то плохое, действительно плохое, за то, как она обошлась со мной. Такие мысли пугали меня, но иногда я так думал.

Существовал ли на свете хоть один ребёнок-инвалид, который не хотел бы взлететь, пусть лишь однажды?

В грустном и темном мире мы – маленький островок радости.

У вас есть дама сердца, мистер Джонс?

– Да, но этим летом она работает в Бостоне.

– Что ж, может, вы встретите кого-нибудь здесь. Сами знаете, как поется в песне: любовь – она по - всюду.

Не уверен,что мужчины знают,как говорить о женщинах серьёзно.

(страх – еще одна детская болезнь, совсем как корь)

- Евреи-лучшие экстрасенсы в мире. Это непреложный факт.

Когда тебе двадцать один, жизнь – дорожная карта. Где-то в двадцать пять у тебя зарождаются подозрения, что ты держишь ее вверх ногами, но полностью ты убеждаешься в этом только в сорок. А уж к шестидесяти, можете мне поверить, ты окончательно теряешь представление о том, где что находится.

...вечеринка без женщин имеет определенные преимущества: к примеру, есть возможность в открытую рыгнуть или пёрнуть.

Некоторые люди прячут свои истинные лица. Иногда ты понимаешь, что они носят маски, иногда - нет. Обмануть можно даже тех, у кого сильная интуиция.