Цитаты из книги Meditations

Одни люди, сделав кому-нибудь одолжение, склонны требовать от него признательности. Другие не склонны к этому, но все же в глубине души считают его своим должником и отдают себе отчет в том, что они сделали. Есть, наконец, и такие, которые некоторым образом и не отдают себе отчета в том, что они сделали; они подобны лозе, приносящей виноград и ничего не добивающейся после того, как произведет свой плод: так бегает лошадь, так выслеживает собака, так собирает мед пчела. Человек же, сделавший добро, не кричит об этом, а переходит к другому делу, как лоза, которая в урочное время должна вновь принести виноград.— «Итак, следует быть в числе тех, которые, делая добро, некоторым образом не отдают себе отчета в том, что они делают?» — «Да».— «Но добро и есть именно то, в чем необходимо отдать себе отчет; ведь человеку, преданному общему благу, свойственно знать, что его деятельность отвечает общему благу, и, ей-же-ей, желать, чтобы и другие знали об этом».— «Ты говоришь правду. Но ты не улавливаешь смысла сказанного и потому будешь одним из тех, о которых я упомянул раньше. Ведь и их вводит в заблуждение видимость разумной убедительности. Но если ты хочешь понять сказанное, то не бойся, что тебе придется из-за этого упустить какое-нибудь общеполезное дело»

Др.-греч. μεθ' ὑπ ε ξα ι ρ έσ ε ως — ср. 5, 20; 6, 50; 8, 41; 11, 37; Сенека, О благо­ деяниях, 4, 34, 4 (SVF, 3.565, cum exceptione); Эпиктет, Руководство, 2, 2. Стоиче­ ский термин, обозначающий деятельность, стремящуюся к цели не любой ценой, а с учетом того, что независящие от человека внешние обстоятельства могут ему по­ мешать, так что действие не приведет к желанному результату, а действие любой ценой будет не этичным. Если же человек сделает оговорку («если ничто не воспрепятствует») в связи с тем, что обстоятельства его деятельности могут измениться и что главным для него является не достижение цели в смысле внешнего объекта действия, а доброде­ тельный характер его душевного склада и деятельности, то он никогда не терпит не­ удач в своих действиях. Помеху следует включить в объект своей деятельности и пре­ образовать в «первостепенное» (π ρ οη γ ούμενον) — в главную задачу, которая в данное время стоит перед человеком. Таким образом помеха станет как бы пробным камнем, так как требует от человека проявления добродетельности его исходного устремления.
Проявляя добродетельность, человек продвигается дальше по пути к назначению — к неизменно добродетельному душевному складу. В этом-то пути к мыслям, чувствам и поступкам «по природе» для стоиков и состоит смысл жизни.

Следует примечать и в том, что сопутствует происходящему по природе, некую прелесть и привлекательность. Пекут, скажем, хлеб, и потрескались кое-где края - так ведь эти бугры, хоть несколько и противоречащие искусству пекаря, тем не менее чем-то хороши и особенно возбуждают к еде. Или вот смоквы лопаются как раз тогда, когда переспели; у перезрелых маслин самая близость к гниению добавляет плодам какую-то особенную красоту. Так и колосья, гнущиеся к земле, сморщенная морда льва, пена из кабаньей пасти и многое другое, что далеко от привлекательности, если рассматривать его отдельно, однако в сопутствии с тем, что по природе, вносит еще более лада и душу увлекает; поэтому кто чувствует и вдумывается поглубже, что происходит в мировом целом, тот вряд ли хоть в чем-нибудь из сопутствующего природе не найдет, что оно как-то приятно слажено. Он и на подлинные звериные пасти станет смотреть с тем же наслаждением, как и на те, что выставляются живописцами и ваятелями как подражание; своими здравомысленными глазами он сумеет увидеть красоту и некий расцвет у старухи или старика, и притягательность новорожденного; ему встретится много такого, что внятно не всякому, а только тому, кто от души расположен к природе и ее делам

Срок человеческой жизни - миг; естество - текуче; ощущения - темны, соединение целого тела - тленно; душа - юла, судьба - непостижима, слава - непредсказуема. Сказать короче: река - все телесное; слепота и сон - все душевное; жизнь - война и пребывание на чужбине, а память после - забвение. Тогда что способно сопутствовать нам? Одно и единственное - философия. Она в том, чтобы беречь от глумления и от терзаний поселенного внутри гения - того, что сильнее наслаждения и боли, ничего не делает произвольно или лживо и притворно, не нуждается в том, чтобы другой сделал что-нибудь или не сделал; и который приемлет, что случается или уделено, ибо оно идет откуда-то, откуда он сам; который, наконец, ожидает смерти в кротости разумения, видя в ней не что иное, как распад первостихий, из которых составляется всякое живое существо. Ведь если для самих первостихий ничего страшного в том, чтобы вечно превращаться во что-то другое, для чего тогда нам коситься на превращение и распад всего? Оно же по природе, а что по природе - не зло.