Девочка, с которой детям не разрешали водиться

Мы переехали в соседний дом, чтобы занять большую площадь. Ведь наша тетя Милли становится с каждым днем все толще и толще.

Но взрослые не дают мне денег, они предпочитают покупать мне что-нибудь неприятное.

Они очень важничали и вели себя так, будто сами умерли.

«Дети, вы чувствуете сейчас величие смерти, никогда больше вы не увидите фрейлейн Шервельбейн». Тогда некоторые дети опять громко, на весь класс, зарыдали. Руки мои покрылись гусиной кожей, и я смогла только тихо сказать: «Но ведь я ее вообще никогда не видела».

Я не такая хорошая, как ангел, но я лучше всех умею читать наизусть стихотворения.

Ведь тому, кто злится, ничего не объяснишь: любое объяснение ещё больше раздражает его.

Взрослые едят улиток, они всё едят, а детям рассказывают, что улиткам надо петь песни, а зайцев надо любить. Лучше бы они ели злых толстых мужчин, которых никто терпеть не может и в которых нет ничего приятного. Ведь в них гораздо больше мяса.

Но взрослые ведь такие хитрые и гадкие. Они всегда говорят детям и животным: "Пойди сюда, пойди, пойди - я тебе ничего плохого не сделаю", а если ты по глупости подойдёшь, они тебе обязательно что-нибудь сделают.

Если вы думаете, что у детей нет забот, то это глупо. Взрослые всегда говорят: "Ах, какая чудесная пора это беззаботное детство, как жаль, что оно никогда не возвратится!" Но у ребёнка наверняка гораздо больше забот, чем у взрослого.

Все люди врут и ничего толком не знают.

Ребенку всегда приходится сидеть в школе, когда происходит что-нибудь действительно интересное.

Взрослым всё всегда разрешается, а детям ничего.

Не могу смотреть, когда взрослые плачут: это значит, что происходит что-то ужасное, потому что обычно они почти никогда не плачут.

Человек должен быть добрым, но всё же не должен допускать, чтобы его оставляли в дураках.