Блеск и нищета куртизанок

И верно, нет более волнующего зрелища, чем вспышка страсти у человека холодного, сдержанного, точного, в котором за двадцать лет никто не мог заметить и признака чувствительности. Такая страсть – точно раскаленный добела брусок железа, расплавляющий все, что с ним соприкасается.

Любовник истины, судья подобен ревнивой женщине; он строит множество предположений и исследует их кинжалом недоверия, как древний жрец вскрывал брюхо жертвы; потом он останавливается, но еще не на истине, а на вероятности, пока, наконец, не различит истину. Женщина допрашивает возлюбленного, как следователь преступника. И тут достаточно малейшего проблеска, слова, перемены в голосе, колебания, чтобы угадать скрываемый проступок, предательство, преступление.

Пусть тот, кто завидует положению судейских, крепко призадумается над этой жизнью, протекающей в вечных подозрениях, в вечных пытках, которым эти люди подвергают свой мозг, ибо дела гражданские не менее запутаны, чем уголовные, и тогда, как знать, не согласятся ли они, что священник и судейский чиновник несут на себе равно тяжелое ярмо, изнутри усеянное шипами. Впрочем, во всякой профессии есть своя власяница и свои китайские головоломки.

Господь узнает ангелов своих по оттенкам их голосов и по сокровенному смыслу их сочувствия.

О. де Бальзак "Евгения Гранде"

Фатовство молодых людей, когда оно задевает нас, говорит почти всегда о большой удаче, меж тем, как у людей вашего возраста оно говорит о неудачной жизни.

Странный человеческий жребий человеческий! Кажется, нет ни одного блаженства у человека, не происходящего от простоты и неведения.

Одиночество - это пустота, а природа духовная не терпит пустоты, как и природа физическая.
одиночество терпимо лишь для гения, который наполняет ее своими мыслями, дочерми духовного мира.

Нет долга, священнее долга бесчестья.

Несчастья, которые предчувствуешь, почти всегда сбываются.

В духовной жизни, так же как и в жизни физической, существует вдыхание и выдыхание, душе необходимо поглощать чувства другой души, усваивать их себе, чтобы ей же вернуть их обогащенными. Без этого прекрасного явления нет жизни для человеческого сердца, ему тогда не хватает воздуха, оно страдает и чахнет.

Ревновать женщину, которая вас любит, было бы, по меньшей мере, нелогичным. Что-нибудь из двух: вас любят или не любят. В обоих этих крайних случаях ревность оказывается совершенно бесцельной.

Сильнее развернулось в душе ее женственное чувство жалости, самое изобретательное из чувств.

Она была ширококостна, с большим носом, большим лбом, большими глазами навыкате, и при первом взгляде на нее вспоминались дряблые плоды, в которых больше нет ни вкуса, ни сока.

Власть доказывает самой себе свою силу своеобразным превышением своих прав, увенчивая какое-нибудь ничтожество пальмами успеха, оскорбляя гения, единственную силу, не подвластную деспотам. Возведение в сенаторы лошади Калигулы, этот имперский фарс, никогда не сходил и не сойдет со сцены.

Лишь тот, кто познал любовь во всей ее бесконечности, понимает, что человеку дано вкусить ее блаженства, лишь приобщившись к ее добродетели.

Существует несколько видов памяти: у тела своя память, у сердца – своя, и таска по родине, например, есть болезнь памяти физической.

«Сцена эта разыгралась столь быстро, что больше тратишь времени, читая ее описание.»

«Счастливая любовь – это святое причастие для женщины: она становится горда, как императрица.»

Отрывок из книги
Блеск и нищета куртизанок
Оноре де Бальзак
Этот материал может быть защищен авторским правом.

Всякое дело товар, у которого своя цена.

Невежество обладает теми же преимуществами, что и хитрость.