Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда

Я считаю, что феномен бредовой занятости может пролить свет на более глубокие социальные проблемы. Нам нужно спросить себя не просто о том, как получилось, что такая значительная часть нашей рабочей силы оказывается занята задачами, которые работники сами признают бессмысленными, но также о том, почему такое большое количество людей верит, что это состояние вещей является нормальным, неизбежным или даже желательным. И вот что еще более странно. Эти люди придерживаются подобных мнений на абстрактном уровне и даже считают абсолютно нормальным, что те, кто занимается бессмысленной работой, должны получать больше денег, уважения и признания, чем те, кто делает что-то, что сами они считают полезным. Не впадают ли они тогда сами в депрессию и отчаяние, если занимают должности, где им платят за то, что они ничего не делают или не делают ничего, что они считали бы полезным для других людей? Здесь явно переплетены взаимно противоречащие идеи и мотивы. Одна из задач этой книги — начать с ними разбираться. Для этого нужно задать конкретные вопросы, например: «Откуда на самом деле берется бредовая работа?» Но также придется задаться и более глубокими историческими вопросами, к примеру: «Когда и как мы стали верить, что творчество должно приносить страдание?» Или «Как мы пришли к идее, что можно продавать свое время?» И наконец, нужно будет задаться фундаментальными вопросами о природе человека.

..когда мы обнаруживаем, что какие-то действия совершаются во имя экономической эффективности, но при этом выглядят абсолютно нерациональными с экономической точки зрения (например, если кто-то платит людям приличные деньги за то, что они ничего не делают), то нужно начать задавать вопрос, который задавали древние римляне: «Qui bono?» — «Кому это выгодно?» — и почему.

Это не конспирологический подход, а наоборот — антиконспирологический. Я задавался вопросом о том, почему ничего не предпринимается. Экономические тенденции могут иметь разные причины, но если они приводят к проблемам для людей с властью и деньгами, то эти люди станут давить на институты с требованием вмешаться и что-то с этим с этим делать.

В 1960-е радикальный психоаналитик Эрих Фромм впервые предположил, что "несексуальные" формы садизма и некрофилии пронизывают повседневную жизнь в крайне пуританских и иерархических средах. В 1990-е социолог Линн Чансер соединила эти идеи с идеями феминистского психоаналитика Джессики Бенджамин и разработала теорию "садомазохизма в повседневной жизни". Чансер обнаружила, что, в отличии от представителей настоящей БДСМ- субкультуры, которые полностью осознают, что они играют в выдуманные игры, предположительно "нормальные" люди в иерархической обстановке часто застревают в некой патологической разновидности тех же садомазохистских отношений. "Нижний" отчаянно борется за признание, которое по определению никогда не сможет получить, а "верхний" идет всё дальше и дальше, чтобы доказать, что он доминирует,хотя это в конечном счете ложь и оба участника об этом знают. Если бы "верхний" действительно был таким всемогущим и уверенным в себе хозяином, каким притворяется, ему бы не пришлось бы идти на такие дикие меры, чтобы добиться признания своей власти над "нижним".