Японская поэзия. Сто стихотворений ста поэтов

Очарована данным сборником поэзии. Хочется читать, перечитывать, заучивать наизусть. Темы стихов, как сама жизнь: и веселые, и печальные, о природе и человеке, о любви и утрате. В книге собраны лучшие поэзии периода с VІІ по XIII век. К каждому стиху прилагается пояснение, биография автора, иллюстрация, которая передает смысл произведения. Признаюсь, я читала только стихи. Больше ничего не нужно. Ведь, чтобы понять поэзию, важно не просто осознать ее умом, но и прочувствовать всем существом. Главная особенность японской поэзии в том, что она способна перенести нас в описываемый в тексте мир: читая сборник, я ощущала свежесть гор, прохладу морской воды, вспоминала о былом. А что ещё нужно от поэзии, если она пробуждает человеческие чувства. Дальше - дело за вами. Читайте. Ощущайте. Не пожалеете.

      Составление поэтического изборника почиталось в Японии, с ее культом поэзии, творческим актом высшего порядка. Это должна была быть не просто книга хороших стихов, но композиция с обдуманными переходами тем, перекличкой мотивов. Сюита. Признанный шедевр соседствует здесь с незаметным прежде стихотворением – и вдруг прелесть того и другого открывается во всей глубине.

      Этой укороченной цитатой из предисловия В. Сановича к книге (или даже всего одним выделенным в середине цитаты словом) можно было бы и ограничиться – она и есть уже полная рецензия.       Однако ценность этой книги не только в самих стихах, написанных тысячу лет назад, и не только в их сочетании, композиции изборника. Не менее важную роль играют комментарии переводчика – Виктора Сановича – способствующие более глубокому пониманию как каждого отдельного стиха, так и логики их последовательности в изборнике. Тут и с пояснениями-то не все понятно, а без комментариев многие тонкости остались бы вообще «за кадром».

      13. ЁДЗЭЙ-ИН       От высот Цукуба       Сбегает Минаногава –       Река «Не гляди!».       Любовь, истомленная жаждой,       В ней бездонный вырыла омут.

      Из комментария В. Сановича: «Гора Цукуба – постоянный зачин в народной поэзии любовного цикла. От двух ее вершин (западная почиталась мужским божеством, восточная – женским) сбегали два потока, соединяясь в реку Минаногава. Ее название часто изображается иероглифами «мужчина» и «женщина». Но слово «мина» означает еще и «вода» и «не гляди».       На иллюстрации к этой танка мастер начала XVIII века Огата Корин изобразил гору с двумя вершинами и сбегающий с них поток, переходящий в реку, которая целомудренно покрыта туманной дымкой. И правильно – нечего подсматривать! Теперь еще раз перечитайте творение Ёдзэй-ин. Не изменилось ли восприятие?       Или вот – картинка:

      17. АРИВАРА-НО НАРИХИРА-НО АСОН       Век могучих богов       Не слыхал о подобном деянье.       О река Тацута,       Кто волны твои испещрил,       Синеву с багрянцем мешая?!

      Ну, о том, что изображаемое здесь время – ясный осенний день, догадаться не трудно: по реке, в которой отражается голубое до синевы небо, плывут алые, багряные листья японского клена. Э-э, а что навеяло поэту мысль о «могучих богах»? Может быть Санович подскажет. В его комментарии о богах – ни слова, но говорится, что «Тацута – еще и термин текстильного дела, означающий по-японски зашивание ткани во многих местах узлами, чтобы при погружении в краску эти места остались незакрашенными». Вот! Теперь танка (и соответствующая картинка) становится исключительно четкой. Порывистый ветер (отсюда и волны на реке) срывает листья пачками, которые яркими пятнами окрашивают синюю гладь реки. Только могучим богам подсильно перед тем, как красить реку в синий цвет, завязать на ее поверхности узлы, которые после развязывания становятся багряными.

      Конечно же для полноты восприятия «Ста стихотворений» нужно очень много знать о языке, обычаях, реалиях Японии: и то, что по-японски слова «сосна» и «жду» звучат одинаково, и хорошей или плохой приметой является для японцев обильное выпадение снега весной на зазеленевшую травку, и что такое «сорочий мост» и т.д. и т.п – все это есть в комментариях.

Замечание о югэн и авторстве книги

      Если мне не изменяет память, то это издание книги я добавил на сайт, самовольно приписав ему двух авторов – Фудзивара-но Тэйка и В.Сановича (а может быть книга на сайте уже была, я же только авторов приписал). Это как бы не вполне корректно, но абсолютно правильно – хотя звучит парадоксально.       В чем как бы некорректность? Фудзивара-но Тэйка, составляя изборник в 1235 году, не поместил в нем ни одного своего произведения (то есть номинально – не автор), хотя он был выдающимся японским поэтом, {здесь кончается как бы некорректность авторства, и начинается обоснование абсолютной правильности} а его стихи считают непревзойдёнными по чувству югэн. Если коротко, то югэн – прелесть недосказанности. То, чего как бы нет в произведении, то, что должен домыслить зритель, читатель – пустое место на картине, то, что читается между строк в литературном произведении, «открытый финал» в фильме. (Некоторые этого страшно не любят, но есть такая высшая категория в японской эстетике.)       С учетом понятия «югэн» и того, что сказано в самом начале рецензии – Фудзивара-но Тэйка является полноценным автором изборника. К тому же в комментариях ко многим стихотворениям антологии Санович пишет, что Тэйка позволил себе несколько изменить модальность танка, чтобы она лучше вписывалась в композицию сборника.       Теперь о как бы некорректности причисления В. Сановича к авторам. Да, формально он перевел «всего» пятьсот коротких строчек со старояпонского, написал предисловие и комментарии.       Но!       Но, во-первых, предисловие с комментариями занимают в книге в 10 раз больший объем, чем сами танка, а во-вторых, без них для русского читателя многие танка были бы просто непонятными. Для меня очевидно, что Виктор Санович – соавтор этой книги. (Впрочем, я считаю любого талантливого переводчика соавтором переводной книги.)