Дед Хрюкус

- СЛЕДУЮЩИЙ! И КАК ЖЕ ТЕБЯ ЗОВУТ, МАЛЕНЬКИЙ... - Он запнулся,но собрался с мыслями и закончил: - СУБЪЕКТ?

• Шнобби Шноббс, дедушка Санта-Хрякус.
• И ТЫ БЫЛ ХОРОШИМ МАЛЬ... ХОРОШИМ ГНО... ХОРОШЕЙ ОБЕЗ... ХОРОШЕЙ ЛИЧНОСТЬЮ?

• 'а, - произнесли взбунтовавшиеся вдруг губы.
• ЧТО Ж, ПОЛАГАЮ, ТЫ ХОЧЕШЬ ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОК, КАК И ВСЯКИЙ ХОРОШИЙ МА... ЧЕЛО... ГНО... ИНДИВИДУУМ?

А те, другие штуки - мандарины!

– Не знаю. Рон, ты шикарный?

– Разрази меня гром.

– О, звучит очень шикарно.

«Лучше по-дружески закусить старым башмаком, чем съесть большой бифштекс с врагом».

– Меня нелегко напугать, – предупредила Сьюзен, – зато очень легко рассердить.

Кое-что началось в день, когда Гильдия Убийц приняла на учебу господина Чайчая, чей взгляд на вещи несколько отличался от взглядов других людей. Главное отличие состояло в том, что господин Чайчай относился к живым людям как к неодушевленным предметам.

– Так я тебе и поверила. Если ты прыгал, то почему ж через трещину не перепрыгнул?
Мальчик наградил ее широкой улыбкой.
– Еще раз так сделаешь, выдерну ноги и завяжу бантиком у тебя на затылке, – спокойно предупредила Сьюзен.

И тем не менее клиент, способный заплатить три миллиона долларов, прав не просто всегда, а вообще всегда.

А работа… пусть телега работает, она деревянная.

Но когда господин Чайчай приказывает убить человека только потому, что этот человек больше не нужен?… Не то чтобы это было непрофессионально. Только наемные убийцы так считали. Проблема заключалась совсем в другом: некоторые поступки совершать можно, а некоторые – нельзя. Как раз то, что приказывал сейчас господин Чайчай, совершать было нельзя.

Члены Гильдии Убийц считали себя образованными людьми, разбирающимися в музыке, еде и литературе. А еще они знали цену человеческой жизни. В большинстве случаев с точностью до пенни.

– Там может быть опасно. Вряд ли она задержалась там по собственной воле. Ты умеешь драться?
– То, что я умею, куда страшнее. Я могу заблевать кого угодно с ног до головы.

Сьюзен была искренне уверена: взрослая жизнь – та же игровая площадка, только размерами побольше.

Ну а чудесная страна детства? Ее можно представить как урезанную версию взрослого мира, но это не совсем так. Скорее наоборот: это как если бы взрослый мир написали большими жирными буквами. И все там было... больше. И было больше всего.

Тусклость. Только люди могли ее изобрести. Поразительно богатое воображение.

- Насколько мне известно, аркканцлер запретил молоко в стенах Университета, - сказала Сьюзен.

– Нельзя дергать девочек за волосы, – проворчал Банджо. – Это плохо.

Чайчай не раз и не два давал понять, что ненужные люди ему не нужны.

Казначей стоял неподалеку в уголке, и на лице его застыло привычное выражение легкой контузии.

– Но кому понадобилось убивать старика?
– У НЕГО ЕСТЬ ВРАГИ.
– А что он такого натворил? Пропустил чью-то трубу?
– У КАЖДОГО ЖИВОГО СУЩЕСТВА ЕСТЬ ВРАГИ.