Правила дома сидра

Подросток скоро начинает понимать, что обман так же соблазнителен, как секс, но более доступен.

«Ишь ты, старый козел, — подумала сестра Эдна. — Заигрывает с пациенткой». И ее любовь к Кедру на миг подернулась рябью

В спальне горел яркий верхний свет, и Мелони видела в стекле свое отражение. Вот белый «кадиллак» въехал на ее нижнюю губу и остановился, по щеке пробежал куда-то Кудри Дей, а на шее — руки красивой молодой девушки обнимали Давида Копперфильда. Мелони разглядывала себя как в зеркале.

Гомер не запомнил миссис Гудхолл и доктора Гингрича, потому что они ничем не поразили его воображения. Смесь желчи и неустроенности не так уж редко встречается в лицах людей. К тому же близость Кенди всегда застила ему окружающий мир

нельзя самую малость играть роль Господа Бога. Если чуть-чуть склонился, значит увяз по уши

неужели не понял он, глядя в яростные и печальные глаза Мелони, что ее нельзя обмануть, что в характере у нее есть лакмусовая бумага на ложь.

Он провел вечер с Деброй. в Бате шел фильм с Фредом Астером, но в Бат ехать час туда, час обратно, да и что интересного в чечетке. Дебра несколько раз звала его с собой в танцевальный класс, но он только отшучивался. Если ей так нравится Фред Астер, ехала бы смотреть его фильм с кем-нибудь из танцоров.[...]
Кенди сказала, что хочет посмотреть фильм с Фредом Астером. Гомер не возражал. — Я тоже давно хочу посмотреть этот фильм, — сказал он. В конце концов, до Бата ехать не больше часа.

Умиротворенный Сениор покинул этот мир в конце лета, незадолго до сбора урожая. Близкие не очень о нем скорбели — чувство облегчения пересилило горечь утраты. Все давно уже знали, что Сениор Уортингтон умирает, но то, что он все-таки сумел умереть достойно — как сказал Берт Санборн, «от достойной болезни», — оказалось для всех приятной неожиданностью.

Но в супружеской верности Уоллеса не сомневался никто; циники посмеивались: столько пить — ни с какой другой женщиной не получится; впрочем, наверное, и с Олив тоже. Хотя, очевидно, с Олив один раз таки получилось; у него был сын

"Любящие люди меньше других склонны замечать лживость, но и у них рано или поздно открываются глаза. Если же рядом их нет, некому престыдить маленького лжеца, отучить от неправды, сирота, не нашедший семьи до этого опасного возраста, так потом и будет обманывать себя и других."

То, что на свете были и будут сироты, нас не заботит; ситуация в принципе неразрешима, наше дело — как можно лучше заботиться о них.

Беременность не у всех женщин рождает радостное, восторженное чувство; есть беременные, которые с ужасом и отчаянием взирают на будущее.

Только начни беспокоиться, причин для беспокойства не оберёшься.

Всё плохое случается на земле.

У скальпеля есть собственный вес, его достаточно, чтобы резать. Силы не требуется. Главное - придать верное направление.

Сироте нужна не всякая правда.

Идеальные представления сироты часто застилают реальность. Гомер был романтиком. И хотел, чтобы Кенди сделала выбор, а для этого Уолли должен быть жив. Уолли – его друг, и он благословит их любовь. Компромиссы Гомеру не нужны.

– Знаете, почему у япошек такие узкие глазки? – спросила Лорна.
Мелони, да и другие женщины проявили явный интерес.
– Потому что они все время занимаются онанизмом, и мужчины и женщины, – объяснила Лорна.

В отделении мальчиков его уже ждали. Младшие успели уснуть. Остальные лежали с открытыми глазами и ртом, как птенцы в гнезде, ожидающие пищи. Гомеру казалось, он кормит их своим голосом и они вечно просят еще. Как от сытости, от чтения у них начинали слипаться глаза, но сам Гомер не мог заснуть.

На прощание Лорна вручила ей подарок – детскую варежку на левую руку, слишком маленькую для Мелони, но веселенькой расцветки.
– Это я сама связала, – сказала Лорна. – Для моего ребеночка, но он у меня не родился, я была замужем без году неделя. Даже не успела связать вторую, на правую руку.
Мелони взвесила варежку на ладони, Лорна зашила в нее горсть стальных шариков, которыми разжилась в цехе, получилось отличное оружие.