Всё она, эта нищета, чёрная нищета. Немного смахивает на историю с одеждой… они поднимались на корабль в лохмотьях, еле прикрывающих задницу, каждый в совершенно изношенном костюме, единственном который у них имелся. Тем не менее, позднее, поскольку Америка всегда была Америкой, ты, в конце концов, видел, как они спускаются, все хорошо одетые, мужчины даже при галстуке, дети в белых рубашечках… в общем, они только и делали здесь, эти двадцать дней путешествия, что шили и кроили, и в итоге на корабле ты уже не находил ни одной занавески, ни одной простыни, ничего: они становились приличной одеждой для Америки. Для всей семьи. И ты не мог им ничего сказать…

Новеченто, который играл не отводя взгляда от клавиш, казалось он находится где-то далеко, и пианино следовало за волнами, вперед — назад, кружилось, устремлялось прямо к витражу, и, когда, оказывалось на расстоянии волоска от него, останавливалось и мягко скользило обратно, говорю, было похоже, что море убаюкивает его и убаюкивает нас, и черт его знает как, но Новеченто играл, не останавливаясь ни на мгновенье, и было очевидно — он играл не просто так, он управлял им, этим пианино, понимаете? с помощью клавиш, нот, не знаю, он вел его, куда хотел, нелепо, но это было так.

Теперь подумай: вот пианино. Начало клавиш. Клавиш конец. Восемь десятков и восемь их, знаешь, никто не посмеет оспорить это. Положен конец им. А ты бесконечен, внутри этих клавиш, и музыка, что ты играть умеешь, она
бесконечна. Всего их восемь и восемь десятков. А ты бесконечен. Мне нравится это. Так можно жить.
Но если я встану на этом трапе, и передо мною вдруг развернутся миллионы клавиш, миллионы клавиш и миллиарды, которые будут всегда бесконечны и это - самая горькая правда, они не кончатся никогда, все эти клавиши бесконечны. И если клавиши бесконечны, тогда для этих клавиш нет музыки в мире. Ты сел играть не на ту скамейку: на
этом пиано играет Бог.
Мой бог, ты видел эти дороги? Одних дорог там несколько тысяч, как вы умудряетесь выбрать одну. И женщину выбрать. Дом, землю, которая стала бы вашей, пейзаж - наслаждаться, уход из жизни. Весь этот мир, ты даже не знаешь его пределов и как он велик.
Вам никогда не бывало страшно, что вас разорвет на мельчайшие части при мысли одной об огромности мира, лишь только подумать, а чтобы в нем жить...
А я родился на этом судне. Мир проникал сюда, пара тысяч людей за рейс. И даже сюда добирались желания, но только не больше того, что вмещало пространство между кормой и носом. А ты играл, играл свое счастье, на
клавишах этих, что не бесконечны.
И так я узнал. Земля - корабль, слишком большой для меня. И дорога слишком длинна. Женщина слишком красива. И аромат слишком резкий. Музыку эту играть не под силу. Простите. Я не сойду на берег. Позвольте вернуться назад.