Цитаты из книги Das Lied der Krähen

В следующем окне виднелся большой обеденный зал. Одну стену занимал массивный очаг, увенчанный волчьей головой, вырезанной на камне. Противоположная стена была украшена гигантским штандартом без какого-либо определенного рисунка – просто пестрая смесь из тонких полосок ткани, по большей части красных и синих, но также и немного фиолетовых. У Джеспера ушло несколько секунд, прежде чем он понял, на что смотрит.
– Святые, – выдавил он, ему стало нехорошо. – Это цвета гришей.
Уайлен прищурился.
– На штандарте?
– Красный цвет корпориалов, синий – эфиреалов, фиолетовый – субстанциалов. Это кусочки кафтанов, которые гриши надевают перед битвой. Трофеи дрюскелей.
– Их так много.
Сотни. Тысячи.

– И рост отличается: ты выше.
– Каблуки. Мне нравится смотреть мужчинам в глаза. У тебя они, кстати, очень красивые...
– Что с твоими туфлями?
– Немного великоваты, – ответила сулийка. – Разносились больше, чем я ожидала.
– Покажи свои руки.
– Что?
– Выполняй! – рявкнул мужчина.
Инеж высунула руки из-под плаща и протянула их, показывая шероховатую татуировку с павлиньим пером.
К ним подошел стражник с нашивками капитана на форме.
– Что тут?
– Она определенно сулийка, и у нее есть татуировка «Зверинца», но перо выглядит как-то странно.
Инеж пожала плечами.
– Я сильно обожглась в детстве.
Капитан указал на окруженную охраной группу раздраженных гостей, собравшихся у входа.
– Все подозрительные идут туда. Отправь ее к ним, и мы отведем ее к контрольно-пропускному пункту на перепроверку документов.

– Наверное, но проблема в том, что к кабелю подключена сигнализация. Сомневаюсь, что мне удастся это сделать, не запустив Черный протокол.
– Хорошо, – кивнул Каз. – Так мы и поступим...
Каз задумчиво посмотрел на Белый остров, наклонив голову набок.
– Он снова что-то замышляет, – пробормотала Инеж.
– Несомненно, – кивнул Джеспер.
Она будет скучать по этому выражению лица.
– В кольцевой стене трое ворот, – начал Бреккер. – Тюремные уже закрыты из-за Желтого протокола. Посольские ворота узкие, и там не протолкнуться из-за гостей – фьерданцы не отправят туда войска. Джеспер, это значит, что вам с Уайленом остаются ворота в секторе дрюскелей. Используйте их, чтобы активировать Черный протокол, а затем сломайте. Да так хорошо, чтобы любые отряды, которые успеют мобилизоваться, не смогли последовать за нами.
– Я обеими руками за то, чтобы запереть фьерданцев в их же «крепости», – ответил стрелок. – Честно. Но как тогда выберемся мы? Когда Черный протокол активируется, вы, друзья мои, окажетесь в заточении на Белом острове, а мы – во внешнем круге. У нас нет ни оружия, ни взрывчатки.
Улыбка Каза была острой, как бритва.
– Слава святым, что мы все хорошие воры. Мы отправимся на небольшой шопинг… за счет фьерданцев. Инеж, – повернулся он, – начнем с чего-нибудь блестящего.

Но самым жестоким открытием стал талант Каза в картах. Это могло сделать их с Джорди богатыми. Как только он узнавал о новой игре, ему требовались считаные часы, чтобы стать в ней настоящим мастером, и никто уже не мог его обыграть. Он запоминал каждую сдачу, каждую ставку. Мог следить за раздачей аж до пяти колод! А если уж чего-то не мог вспомнить, то прибегал к шулерству. Он не утратил своей любви к ловкости рук и перешел от фокусов с монеткой к картам, наперсткам, кошелькам и часам. Хороший фокусник мало чем отличался от хорошего вора. Вскоре ему запретили садиться за стол во всех игорных домах Восточного Обруча.

Вскоре он обнаружил, что махинация, которую провернул с ними псевдоторговец, была довольно популярна в Бочке. Кофейня и дом на Зельверштрате являлись не более чем декорацией для обмана деревенских дурачков. Филип со своими заводными собачками – приманка, которая должна была привлечь Джорди, а Маргит, Саския и чиновники с Биржи – всего лишь подставные лица для мошенничества. Даже один из работников банка был в деле, передавал Герцуну информацию о клиентах банка и сообщал, кто из приезжих открывает счет.

...но приемная Танте Хелен была ужасней всего. Это была комната для избиений, место, где проявлялись самые низменные инстинкты хозяйки «Зверинца».
Когда Инеж только попала в Кеттердам, она пыталась сбежать...
Хелен отвела ее в приемную и избила так сильно, что Инеж еще неделю не могла работать. Весь следующий месяц Хелен держала ее в золотых цепях, не пуская даже в гостиную. Когда она наконец сняла оковы, то сказала: «Ты должна мне за месяц потерянного дохода. Попробуешь снова сбежать, я брошу тебя в Хеллгейт за нарушение сделки».

Девушка на секунду замешкала. Каз бы сказал ей просто надеть перчатки и делать все, что потребуется, чтобы выполнить работу. Тем не менее она чувствовала себя до странного виноватой, когда натянула на руки эластичную черную кожу, – будто прокралась в его комнату без разрешения и прочитала письма, валяясь на чужой кровати. У перчаток не было подкладки, а на кончиках пальцев находились едва заметные разрезы. «Для ловкости рук, – догадалась она, – чтобы чувствовать монеты или карты и лучше взламывать замки. Касание без касания».