Diner des Grauens

Тэмми подняла руки над головой и злобно захихикала. Это было хихиканье школьницы, которая якшается с легионами тьмы и получает от этого кайф.

— Люди часто делают друг другу гадости. Для этого необязательно иметь убедительную причину.

— Чья эта могила? — спросил Эрл.
— Моя.
— Так вы последняя, кого похоронили тут?
— Да. Откуда вы знаете?
— Последний погребенный обычно присматривает за кладбищем.
Кэти радостно ударила кулаком в раскрытую ладонь.
— Так вот в чем дело! Слава Богу, что вы мне об этом сказали! А я-то думала, что сижу здесь лишь потому, что чего-то недоделала в жизни.
— А разве последний хранитель вам ничего не сказал?
— Нет. Он просто сказал: «Адиос, соплячка!» и смылся.

Жуть всегда притягивает к себе новую жуть, и аномалия, таившаяся под закусочной Джила, не могла не отразиться на жителях Роквуда. Под влиянием адских Врат городок всегда страдал от настоящей незримой эпидемии недугов иного мира. Впрочем, не такой уж и незримой. Скорее в большинстве случаев на нее просто не обращали внимания.

— Он волкочеловек? Правда?
— Человек-волк, — поправил ее Эрл. — Волкочеловек — это один идиот, у которого была проблема с растительностью на лице, и он бегал по Трансильвании и грабил бедных цыган.

Любой Армагеддон достоин того, чтобы его подготовить надлежащим образом.

— Большинство людей полагает, что для того, чтобы стать злодеем, нужно иметь выбор. Якобы нельзя быть по-настоящему плохим, не будучи хорошим. Они ошибаются. Настоящее, реальное зло — а не примитивное убийство тех, кто тебе не нравится, и не атомная бомбардировка страны, на которую тебе наплевать, потому что ее жители пишут другими буквами — происходит тогда, когда выбора нет, потому что в душе только зло. И ничего другого.

Эрл стукнул пустой кружкой по стойке. Как говорится, была кружка, стало две.

Но родительские правила имеют к логике отдаленное отношение. Это не более чем ограничения, которые предкам приходилось терпеть, когда они сами были детьми, и которые они теперь в отместку навязывают собственным детям. Бытие — это всего лишь замкнутый круг. А ведет к В, В ведет к С и так далее до Z, после чего вновь идет А. Мир — всего лишь плохой телесериал, который повторяется до бесконечности и который давно пора остановить

— Выходит, кто-то меня нарочно охмурял?
— Не тебя, а всех вас в этом городе.
— Что-то мне все это не нравится, — заявила Лоретта. — Не то чтобы меня это действительно задевало, а все равно, ощущение такое, будто меня, как бы это поточнее выразиться, э-э-э, поимели.
— Не вас, а ваши мозги, — уточнил Эрл. — На ваши телеса никто не покушался, глаза вам не выкалывали, пальцы тоже на месте и целы.

Зная, что наступил приятелю на любимую мозоль, Дюк едва заметно улыбнулся.
Эрл напрягся, намереваясь нанести остроумный словесный удар, однако в конечном итоге его словесной изобретательности хватило лишь на то, чтобы прорычать:
— Пошел в жопу!

Люди, которые занимаются чем-то полезным, не подписывают договоров с силами тьмы. Опасаться скорее стоит тех, у кого масса времени, которое им нечем занять.

— Как это с вами случилось?
Дюк натянул на глаза козырек бейсболки.
— Я убил оборотня. Так я сам стал оборотнем. «Тот, кто убьет зверя, обретет его сердце». Это, пожалуй, самое красивое высказывание, которое мне доводилось слышать.

Магнитофон в машине не работал — это открытие пассажиры сделали ценой кассеты с песнями Хэнка Уильямса-младшего. Из челюстей кассетоприемника свисали кольца темной магнитофонной ленты — результат неудачной операции по ее спасению.

— У меня хотя бы собственная тень имеется!
Вампир посмотрел на пол. Его тень действительно вновь куда-то пропала. Подобное происходило с ним довольно часто. Иногда тень исчезала на несколько часов, а иногда — на несколько дней. Надо сказать, Эрл ужасно от этого страдал. Некое чутье подсказывало ему, что, когда такое случалось, паршивка-тень проводила время гораздо лучше, чем он сам.

Иногда магический ритуал можно сдобрить небольшим человеческим жертвоприношением или оргией, однако, хотя на первый взгляд и прикольно, особой необходимости в этом нет.