Die gute Tochter

Еще она надеялась, что Расти не вывалит на Эву свою теорию о единороге. Эва и так тонет в напрасных надеждах. Не надо утяжелять ее бремя.

— Мать думает, что ее девочка — снежинка.

Он всегда ходил длинными бодрыми шагами, считая, что быстрая ходьба сойдет за кардиотренировку.

Чарли не стала ее будить. Стресс может выключить тело, если оно не выдерживает.

Дача ложных показаний агенту ФБР карается заключением в федеральной тюрьме на срок до пяти лет и штрафом в размере 250 000 долларов.

... никогда нельзя рассчитывать на мужчин в вопросе контрацепции.

Он был садистом еще в школе. Полицейская форма просто это легализовала.

— Я адвокат, — призналась она. — Обычно к наркодилерам люди относятся с бóльшим пониманием.

... и острый язык, который тоже можно было сравнить с бумагой, ведь он порой наносил крошечные порезы в самых болезненных местах.

... все они жили в тени матери.

Дело отца - любить свою дочь так, как ей нужно, чтобы ее любили.

— Хрен знает, смогу ли я работать с каким-то еще адвокатом, кроме твоего отца. Ты не в счет. Но, черт, адвокаты вечно не платят, и вообще они обычно говнюки, а не люди.

Надо быть богатым мужиком, если хочешь садиться бухим за руль.

Миссис Дункан все еще сидела у нее на ушах.

— Это называется «паралипсис» или, из греческого, «апофазия», — сообщил Расти, — риторический прием, с помощью которого ты подчеркиваешь важность предмета, заявляя, что ты ничего или почти ничего не будешь о нем говорить. 

... потушив сигарету о подошву ботинка и засунув окурок в карман пальто.

Чарли создала аккаунт для слежки за Кулпепперами, а теперь использовала его для слежки за мучителями другой девушки: это наверняка какой-то невроз, но о нем можно будет подумать потом.

— Слишком мягко сказано.
— Я знаменит своей деликатностью.

Единорогом они называли невиновного подзащитного — редкое сказочное создание, которого почти никто и никогда не видел.