Darkdawn

Наверху сверкнула молния, ее белые когти яростно зацарапали тучи.

Смерть - единственное обещание, которое мы все сдерживаем.

Клауд Корлеоне прочистил горло.

– Кто-нибудь хочет еще вина?

– Нет, – ответила Эшлин, глядя на Трика.

– Нет, – ответил Трик, испепеляя взглядом Эшлин.

– Вашу мать, конечно да! – воскликнула Мия, размахивая бокалом.

– Ты вроде говорил, что эта буря нас не потопит! – прокричала Мия.

– Признаюсь: возможно, я недооценил ее энтузиазм! – ухмыльнулся он.

– У НАС, ДВЕЙМЕРЦЕВ, ЕСТЬ ПОГОВОРКА. МОЛИСЬ БОГИНЕ, НО ГРЕБИ К БЕРЕГУ.

– Что значит, что на нее вообще нельзя полагаться.

Головокружительный поцелуй. Бесконечный поцелуй. Поцелуй, полный печали и сожаления обо всем, кем они могли быть; поцелуй любви и тоски по всему, что между ними было; поцелуй радости от того, кем они были друг для друга в этот момент. Навеки связанные кровью и чернилами, часть истории друг друга – древней, как само мироздание.

– Ты думал, что строишь. Но все это время ты лишь копал, – она покачала головой. – Только посмотри, во что ты превратил себя.

– Я слишком стар для этого дерьма…

– За силу нужно платить, – ответил Меркурио. – Иногда она измеряется совестью или монетой. Иногда мы платим частью собственной души. Но что бы мы ни получили, одно ясно наверняка – рано или поздно долги всегда приходится возвращать.

Страх – это яд. Страх – это тюрьма. Страх – это приятель сожаления, мясник амбиций, блеклая вечность между «вперед» и «назад».
Страх – это «не могу».
Страх – это «не стану».
Но страх – это ни в коем случае не выбор.

– У пиратов есть короли?
Клауд нахмурился.
– Ну разумеется! Как, по-твоему, это еще работает?
– Не знаю. Я думал, что вы самоуправляющееся сообщество или что-то в этом роде.
Большой Джон осмотрел Сида с головы до пят.
– И что это было бы за жопошное, тупоголовое государство? По-моему, звучит как основа хаоса.
Корлеоне кивнул.
– У нас своя система, приятель. То, что мы пираты, не значит, что мы беззаконные разбойники.
У Сида вытянулось лицо.
– …Именно это оно и значит!

– Раскаяние для слабаков, Мия. А сожаление – для трусов.

— ТЫ ДОЛЖНА ПОЗВОЛИТЬ ПРОШЛОМУ УМЕРЕТЬ, МИЯ, —предостерег Трик.
        Тогда она посмотрела ему в глаза. И ответила твёрдым и холодным голосом:
        — Порой прошлое не может умереть само. Порой его нужно убить.

– Итак, – попытался Корлеоне закинуть очередную удочку. – Откуда вы все знаете друг друга?

Тишина.

Долгая, как годы.

– Мы учились вместе, – наконец ответила Мия.

– Правда? – капитан заинтригованно улыбнулся. – В общественном учреждении, Железной Коллегии или…

– …Это была школа для начинающих ассасинов, управляемая культом убийц…

– А-а-а, – Клауд посмотрел на кота из теней и кивнул. – Значит, частные преподаватели.

– Эклипс, можешь присмотреть за ним? – пробормотала Мия.

– …Как только может незрячий…

Мие снился сон.

О небесах столь серых, как миг осознания, что ты больше не влюблен.

– Во мне воюют две половинки. И победит та, которой я помогу.

Он оглянулся через плечо и улыбнулся Мие, и часть ее была готова жить в этом мгновении вечно.

— Смерть – единственное обещание, которое мы все сдерживаем. Рано или поздно...