На лезі клинка

Но иногда нужно бояться, чтобы стать отважным.

«Кому нужен тонкий вкус, когда есть деньги?»

«Ах, какая у тебя была тяжелая жизнь! Сделаться палачом и убийцей — большой шаг вперед, не так ли? Каждый человек находит себе оправдание, и чем более подлым он становится, тем трогательнее у него история. Интересно, какую историю мог бы рассказать я?»

Мир меняется, Глокта, мир меняется... Старый порядок рушится. Верность, долг, честь, гордость... Эти понятия давно вышли из моды. И что же заняло их место? - Он глянул через плечо и скривил губу. - Жажда наживы.

Когда перед тобой стоит задача, лучше сразу браться за неё, чем жить в страхе перед ней

– Ты всегда умел обращаться с женщинами… Занд.
Глокта скорчил гримасу, услышав свое имя. Никто больше не называл его так.
«Никто, кроме моей матери».
– Ты всегда знал, что им сказать. Помнишь тех трех сестричек… как же их звали? Они на все были готовы для тебя! Каждая из них…
Вест улыбнулся, но Глокта не мог. Он все помнил, но воспоминания выцвели и поблекли.

– Будь осторожна, Ферро. И слушай Байяза. Он первый в моем ордене, и не много найдется людей столь же мудрых, как он.
– Я ему не доверяю.
Юлвей наклонился к ней и проговорил:
– А я и не говорил, что ему надо доверять.

Глокта торопливо заталкивал в рот овсянку в надежде съесть хотя бы половину, прежде чем каша начнет проситься обратно. Он глотал, давясь и содрогаясь. Наконец он отодвинул от себя миску, словно само ее наличие унижало его.
«Собственно, так оно и есть».

– Я убью этого подонка! – воскликнула она.
Солдат резко повернул голову в их сторону: он хотел знать, что происходит. Юлвей снова схватил Ферро за руку.
– И что потом? – прошипел он. – Даже если ты убьешь всех шестерых, что потом? У тебя есть пища и вода для сотни рабов? А? Ты же спасла их! А когда их хватятся? И найдут тела убитых охранников? Что тогда? Ты сможешь спрятать сотню рабов? Я не смогу!

А теперь люди наступали со всех сторон, толкались, толпились, кричали друг на друга. Сотни! Тысячи! Сотни тысяч! И у каждого из них – свои заботы, мысли и мечты.

Секутор засмеялся. Даже из-под маски Инея раздался тихий звук вроде выдоха, хотя в его глазах не было заметно ни тени улыбки.
«Ого! Да он, похоже, не на шутку развеселился».

Зачем я делаю это? Зачем, черт побери, кому бы то ни было делать это? Я могу остановиться сегодня, прямо сейчас. Я могу пойти домой к матери. Но что потом? Что потом?

Ошибки уже в прошлом, их не изменить.

Если наливаешь вино в бумажный кулек, не удивляйся, что он протекает.

Вест знал по опыту: если сумеешь сделать вид, что все под контролем, — ты наполовину победил.

Он не заметил никакого намека на страх, хотя здесь нечего стыдиться. У разных людей разные пути, сказал ему как-то Логен, и иногда нужно испугаться, чтобы стать отважным.

Когда есть дело, лучше сделать его, чем жить в страхе перед ним.

Разбитое сердце со временем излечиться, а выбитые зубы - никогда