Жизнь пчел

в ожидании лучшего нужно, чтобы в нашем сердце господствовала любознательность

Видеть и не любить, значит смотреть в темноту.

И если бы кто-нибудь пришел к нам из неведомого нам мира и попросил показать на нашей земле предмет, составляющий самое совершенное воплощение логики, то нам пришлось бы показать ему кусочек скромного медового сота.

Она везде твердит одно и то же: "Соединяйтесь, размножайтесь, нет иного закона, нет иной цели в жизни, кроме любви", но прибавляет тут же вполголоса: "А что дальше с вами будет, смотрите сами, меня это больше не касается"

Но по какому праву воображаем мы себе, что между нами и животным существует бездна, которой даже нет между минералом и растением, между растением и животным? Прежде всего нужно было бы исследовать, имеем ли мы право считать себя столь далекими, столь отличными от всего, что живет на земле. Разумна ли наша претензия относить себя к такой категории, к такому царству, куда и сами боги, созданные нами, не всегда имели доступ?

Человек - существо до того проникнутое моралью, что даже тогда, когда он отрицает всякую мораль, это самое отрицание становится ядром новой морали.

Если бы мы в борьбе с подавляющими нас нуждами, например, в борьбе со страданиями, со старостью или со смертью, употребили половину той энергии, которую развивает любой маленький цветок в нашем саду, то позволительно думать, что наша судьба во многом отличалась бы от того, чем она пребывает теперь.

Если вы не уверены в том, что сказанная вами правда будет понята, то молчите. Отразившись в других людях, эта правда покажется совсем не тем, чем она была в вас, и, приняв в их глазах вид лжи, она причинит им такое же зло, как настоящая ложь. Что бы ни говорили абсолютные моралисты, когда находишься среди людей различного с вами сознания, всякая правда для того, чтобы произвести впечатление правды, нуждается в умелом приспособлении.

Полевые цветы первые научили наших предков тому, что есть на нашей планете вещи бесполезные и прекрасные.

Свет часто нужно любить не ради него самого, а ради того, что он освещает.

ничто так не молчаливо, как счастье

Они (полевые цветы) - неистребимые примитивы.

Прибавим, что мотивы и логика этих подвижных и трудно поддающихся наблюдению насекомых (муравьев и пчел) в большей своей части от нас ускользают, между тем как, наоборот, мы легко постигаем все молчаливые мотивы, все устойчивые и мудрые рассуждения мирного цветка.

...если совершенно голая истина кажется в настоящую минуту менее великой, менее благородной и менее интересной, чем вымышленное украшение ее, то виноваты в этом мы сами, так как мы еще не умеем различить, какое она должна иметь отношение - всегда удивительное - к нашему существу, все еще неизвестному, и к законам вселенной; и в этом случае не истина должна быть увеличена и облагорожена, а наш разум.

...если бы мы остереглись подчинять наше внимание стольким условиям места и времени, мы бы не теряли так часто случая открывать наши глаза с удивлением, - а нет ничего благотворнее, как открывать их таким образом.

...кто же в конце концов прав: природа или пчела?

Есть ли на нашей земле более отрадное украшение для часов досуга, чем уход за цветами?

Старые мужественные цветы!.. Ибо, подобно цветам полевым, от которых их отделяет лишь один луч красоты, лишь один намек на аромат, они носят очаровательные названия, самые приятные на нашем языке.

...В другом царстве жизни мы, вероятно, откроем тайну животного существования через посредство собаки, верного и почти мыслящего сторожа наших жилищ...

Кто может предвидеть, какие неожиданности готовило бы нам обоняние, если бы оно по совершенству сравнялось, например, со зрением, как это бывает у собаки, которая столько же видит носом, сколько глазами?