Рабы тьмы

От Лоргара веяло силой — но не той яростью, что исходила от Принца Крови, ставшего изгнанником, и не чистой потусторонней энергией, что окутывала Магнуса. Каждый, кто оказывался рядом с Лоргаром Аврелианом, испытывал желание внимать его речам, преисполнялся страхом и восторгом, ощущая в каждом жесте примарха глубокие эмоции.

Но сейчас Лайак не почувствовал ничего, кроме боли от креплений, вонзавшихся в его лицо.

— Ваше блаженство, — проговорил он.

— Поднимись, сын мой, — велел Лоргар. — И прости меня за то, что я отвлек тебя от выполнения ритуала.

— Там, где ступает ваша нога, рождаются истина и неземная возвышенность, — ответил Лайак, — и ваше появление не отвлекло меня, но лишь сменило один священный долг на другой, более великий.

Лоргар благодарно кивнул и на мгновение прикрыл глаза.

— Через два часа мы достигнем границы Бета-Гармона. Мы должны встретить там магистра войны. Уста благорожденного изрекают сообщения для остальных моих братьев. Он созывает нас, чтобы мы в последний раз встали плечом к плечу, как вставали когда-то у ног нашего отца.

Аврелиан умолк. Он подошел к хрустальному иллюминатору, за которым танцевали головокружительно-яркие потоки варпа. Лайак невольно задумался, что видят глаза его примарха в этом танце. Сам апостол видел только призраков и уже давно перестал задаваться вопросом почему.

— Мы отвечаем на призыв магистра войны и благословлены на исполнение его приказов, — проговорил Лайак.

— Нет, — возразил Лоргар, — мы еще не получили сообщения. И не получим, пока не приблизимся к Хору-су вплотную. Но это не имеет значения. Мы направляемся к Бета-Гармону не из-за его призыва. Нас ждет суровое испытание, сын мой. Отсюда начинается заключительный акт нашей пьесы. Время и судьба пересеклись в одной точке, и колесо Вселенной вот-вот начнет вращаться вокруг нее. Именно так было предсказано голосами бури и написано кровью умирающих. Всеобщий рок вот-вот обрушится. Нас, все человечество, ждет божественная победа. — Лоргар перевел взгляд на Лайака. В его глазах танцевали отражения вопящих призраков. — Ты понимаешь это, сын?

Лайак склонил голову, чувствуя, как путаются его мысли.

— Святейший из владык, чем я могу услужить?

Лоргар снова отвернулся к иллюминатору, и апостол ощутил, как потускнело сияние, расходившееся от примарха, словно на солнце набежала туча.

— Я слышу музыку вечности, сын мой. Хорус… — медленно начал Лоргар. — Что-то… что-то случилось с Хорусом.

На мгновение он умолк, и апостол чуть не улыбнулся. Слова примарха были воплощенной гармонией силы, скромности и искренности. Они прикасались к мыслям и чувствам, как дотрагивались бы до струн пальцы божественного музыканта.

— Я здесь, чтобы помочь. И я могу помочь.

Малогарст продолжил идти вперед, и выражение его лица ничуть не изменилось. Тени и тишина вокруг словно замерли в ожидании ответа.

— Магистр войны признателен вам за службу, — сказал он наконец.

Лоргар печально улыбнулся:

— А я живу ради того, чтобы служить.

— Я отыщу Фулгрима и приведу его на Улланор. Клянусь тебе.

Впервые с того часа, когда Лоргар поднялся на борт «Духа мщения», Малогарст склонил голову.

— Примите мою благодарность, владыка Аврелиан. За ваши знания, мудрость и верность.

Лицо Лоргара осталось бесстрастным.

— Это все, что я могу предложить. Береги нашего магистра войны. Мы встретимся с тобой на Улланоре.

Примарх развернулся и пошел прочь от закрытых дверей тронного зала. Коленопреклоненные юстаэринцы поднялись на ноги.

Лайак задержался на мгновение, проводив взглядом Кибре и Малогарста.

Зовите всех рабов своих.

Зовите всю мощь земли вашей, облаченную в прекрасную сталь, велите им пройти перед нами, и пусть они продолжают идти, пока не зайдет солнце.

Поднимите руку — пусть загрохочет сталь, пусть загрохочет так громко, чтобы Йодан и Карьез пробудились от своей алой дремы.

Смотрите же, как сверкают на солнце мечи и копья, смотрите на тех, кто не видит ничего, кроме славы в лязге оружия, кто не хочет слышать прекраснейшей музыки. Сделайте это, приведите их ко мне, и я скажу вам — я вижу лишь оскалы черепов и слышу лишь вой ветра среди костей.

Из ответа Старухи Королеве
в колхидских Кругах Тайн