Рабы тьмы

От Лоргара веяло силой — но не той яростью, что исходила от Принца Крови, ставшего изгнанником, и не чистой потусторонней энергией, что окутывала Магнуса. Каждый, кто оказывался рядом с Лоргаром Аврелианом, испытывал желание внимать его речам, преисполнялся страхом и восторгом, ощущая в каждом жесте примарха глубокие эмоции.

Но сейчас Лайак не почувствовал ничего, кроме боли от креплений, вонзавшихся в его лицо.

— Ваше блаженство, — проговорил он.

— Поднимись, сын мой, — велел Лоргар. — И прости меня за то, что я отвлек тебя от выполнения ритуала.

— Там, где ступает ваша нога, рождаются истина и неземная возвышенность, — ответил Лайак, — и ваше появление не отвлекло меня, но лишь сменило один священный долг на другой, более великий.

Лоргар благодарно кивнул и на мгновение прикрыл глаза.

— Через два часа мы достигнем границы Бета-Гармона. Мы должны встретить там магистра войны. Уста благорожденного изрекают сообщения для остальных моих братьев. Он созывает нас, чтобы мы в последний раз встали плечом к плечу, как вставали когда-то у ног нашего отца.

Аврелиан умолк. Он подошел к хрустальному иллюминатору, за которым танцевали головокружительно-яркие потоки варпа. Лайак невольно задумался, что видят глаза его примарха в этом танце. Сам апостол видел только призраков и уже давно перестал задаваться вопросом почему.

— Мы отвечаем на призыв магистра войны и благословлены на исполнение его приказов, — проговорил Лайак.

— Нет, — возразил Лоргар, — мы еще не получили сообщения. И не получим, пока не приблизимся к Хору-су вплотную. Но это не имеет значения. Мы направляемся к Бета-Гармону не из-за его призыва. Нас ждет суровое испытание, сын мой. Отсюда начинается заключительный акт нашей пьесы. Время и судьба пересеклись в одной точке, и колесо Вселенной вот-вот начнет вращаться вокруг нее. Именно так было предсказано голосами бури и написано кровью умирающих. Всеобщий рок вот-вот обрушится. Нас, все человечество, ждет божественная победа. — Лоргар перевел взгляд на Лайака. В его глазах танцевали отражения вопящих призраков. — Ты понимаешь это, сын?

Лайак склонил голову, чувствуя, как путаются его мысли.

— Святейший из владык, чем я могу услужить?

Лоргар снова отвернулся к иллюминатору, и апостол ощутил, как потускнело сияние, расходившееся от примарха, словно на солнце набежала туча.

— Я слышу музыку вечности, сын мой. Хорус… — медленно начал Лоргар. — Что-то… что-то случилось с Хорусом.