"Линкольн" для адвоката

Знаете, в чем разница между сомом и судебным адвокатом?

— Хм… не знаю, детектив.

— Один — придонный падальщик, а другой — рыба.

... самый страшный для адвоката клиент - это клиент невиновный. Потому что если ты напортачишь и он сядет в тюрьму, это оставит в твоей душе шрам на всю жизнь.

– Думаешь, что тебе вдруг попался невиновный человек?
– Это был бы первый случай. Знай я об этом сегодня утром, назначил бы более высокий гонорар. Наценку на невиновность. Если ты невиновен, должен платить больше, потому что защищать тебя гораздо труднее.
– Сущая правда…

После пятнадцати лет практики на ниве закона я стал рассуждать о нем в очень простых терминах. Он представлял собой огромную ржавую машину, которая всасывала в себя людей, их жизнь и деньги. Просто вопрос механики. Я сделался знатоком того, как внедряться в эту машину, налаживать там что надо, а взамен извлекать то, что мне требовалось.

Видимо, потому, что иногда эта грань кажется такой тонкой. Грань между адвокатом преступника и адвокатом-преступником. Порой мне даже трудно определить, по какую сторону решетки нахожусь. Для меня это всегда смертельный номер со счастливым исходом — то, что я вышел из камеры тем же путем, что и вошел.

Нет клиента страшнее, чем невиновный человек.

Я начинал сознавать, почему так много уголовных дел стряпается в комнатах для допросов при полицейских участках. Люди просто не умеют вовремя заткнуться.

Она никогда не делалась вульгарной, неприятной или агрессивной под воздействием алкоголя. Она всегда становилась милее, добрее, человечнее. Вероятно, благодаря этому мы обзавелись совместным ребенком.

Постоянные клиенты, Эрл, потом заплатят вдвое больше!

Движение на автострадах в Лос-Анджелесе было непостижимым, как супружеская жизнь. Поток машин двигался, потом вдруг тормозил и останавливался без всякой причины.

- Не беспокойтесь. Ваши деньги у меня.

• Потому-то я и тревожусь. Мои деньги у вас. А должны быть у меня.

Макгинли относился к сообществу, которое пересекалось с жизнью остальной части Америки только в залах судов. Он служил просто кормом, фуражом для машины правосудия. Машина хотела есть, а на тарелке дымился Макгинли.

Говорят: не нарушай, если некогда сидеть

Многие люди считали меня дьяволом, но они ошибались. Я был скользким, засаленным ангелом.

Один человек как-то сказал мне: когда добираешься до конца пути, то должен посмотреть на поленницу, сложенную обществом, и поразмыслить, добавлял ли ты в нее, пока жил, или только брал. Так вот, Холлер, я в поленницу добавляю. И поэтому хорошо сплю по ночам. Но меня занимают такие, как вы. Все вы, адвокаты, только гребете из этой поленницы.

Он говорил, что стал бы защищать и самого дьявола, коль скоро тот в состоянии заплатить гонорар.

Когда-то мы с Лорной состояли в недолгом и приятном браке, но быстро поняли, что зашли слишком далеко, спасаясь от депрессии после предыдущих разводов.

Я всегда говорю: уголовное дело сначала кажется львом, а оказывается ягненком. Попытка изнасилования, нападение при отягчающих обстоятельствах и тяжелые телесные повреждения могут легко вылиться в оскорбление действием, то есть простые побои.

Адвоката всегда винят в том, что он зарабатывает себе на жизнь. Как будто это преступление - хотеть получать деньги за выполненную работу.