Обитель

первый опыт знакомства с автором.
Когда читаю реалистическую прозу, всегда задаю себе вопрос - А могло ли это быть в реальности? Если гипотетическая реальность под большим вопросом, то интерес к книге сильно ослабевает. Так было и в этот раз.
Действие происходит на Соловках (где тогда уже был Соловецкий лагерь особого назначения) в конце 1920-х гг. Как не сложно догадаться, героем будет один из осужденных. Артём Горяинов осужден за убийство отца, к моменту начала повествования пробыл в лагере всего-то месяца два. Казалось бы, очень благодатная почва для книги, но постепенно понимаешь, что сама книга напоминает какой-то фарс, с событиями, которые едва ли бы допустили чекисты (распитие алкоголя с начальником лагеря, связь с его женщиной и т.д.), да и сам герой с каждой страницей вызывает все большее отвращение. Ладно бы ещё человек был просто слабым, нет, он физически силен, но морально слаб и ещё гадом оказался, в любой ситуации стремился юлить.
Есть, конечно, и интересные персонажи. Например, владычка Иоанн, который стремился приобщить лагерников к слову Божьему. Или Борис Лукьянович. С одной стороны, он осознал свои грехи и кается в них, а с другой - Гражданскую войну никто не отменял....

— Все, кому суждено здесь выжить, проживут долго. И ничего более не устрашатся.
— А всем, кому суждено умереть, — умрут быстро.
— А и так, а и так... Но какой бы ни был твой путь, помни, что Господь присмотрит за каждым и каждому воздаст по делам его и вере.

Познакомиться с творчеством Захара Прилепина собиралась давно. Вот и пришло это время.
Книга читалась долго, создавая иллюзию постепенного погружения в жизнь лагеря.
"Обитель" - целая эпоха, несмотря на то, что описываемый в романе временной отрезок не такой большой, но он настолько мощный, наполненный самыми разными судьбами, нити которых переплелись на бывших монастырских территориях и кажется, что ничего больше в мире не существует, кроме Соловков.

Из Википедии:
Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН, «Соловки») — крупнейший в СССР исправительно-трудовой лагерь на территории Соловецких островов, действовавший в 1920—1930-х годах.

Артем Горяинов - молодой парень, попавший в лагерь за убийство отца.
Главный герой наделен сложным взрывоопасным характером, поступки его часто неконтролируемы, а несдержанность не раз вызовет у читателя предательский "ох" и мысль "ну как так можно?". Кажется, и сам Артем удивляется совершенным поступкам и не может понять свою мятущуюся душу. Словно кто-то другой дергает героя за невидимые ниточки, не давая времени одуматься и принять решение.
В начале знакомства ему выказывают чувство симпатии некоторые "старожилы" лагеря - пытаются помочь советом, объяснить правила поведения, устроить на легкую работу, приглашают в свою компанию. Но в этом парне скрыт протест против всех и всего, он не из тех, кто может промолчать или примириться.
Но это лагерь. И здесь всех могут поставить на колени:

История Соловков, устройство, подразделения, задачи - многочисленные данные складываются в одно объемное полотно постепенно, чередуясь, дополняясь, уточняясь рассказами Василия Петровича, Эйхманиса, Галины...
Захару Прилепину удалось создать огромную трагическую картину отдельного государства в государстве; архипелага, отделенного от земли не только водой, но и своими правилами и бесправием, устройством и историей...
Сцены расстрелов и избиений, голода и холода изображены настолько ярко и достоверно, даже не вериться, что автор - правнук того Захара, который лишь иногда промелькнет на страницах "Обители". Кажется, он один из тех, кто сам находился на Соловках, ходил рядом с Артемом, подвергался насилию, терпел нужду.
Отличная книга.

Об «Обители» Прилепина вполне можно говорить в категориях «хорошо-плохо». О «Колымских рассказах» так не поговоришь – они словно за пределами и литературы, и добра и зла. Солженицына я, надо признаться, то ли сознательно (то ли бессознательно) так и не прочитала. А про «Обитель» почему бы и не поговорить.

«Обитель» - это, пожалуй, хорошо. Добротно, серьезно, полезно.

Но все же червь сомнения точил меня все семьсот с чем-то там страниц… Вот все мы понимаем разницу между жизнью и реалити-шоу. Мы знаем, что столкнуться с убийцей и маньяком в реальности и посмотреть крутой триллер о нем – это несопоставимо разные вещи. Можно смотреть этот фильм увлеченно и вовлеченно, сопереживать, испытывать страх, проецируя эмоции и ситуации на себя, плакать даже (бывает ведь и так), потом промотать титры и пойти пить чай. Шаламов - реальность, Прилепин – «кино». Наверное, этот тот случай, когда контекст слишком влияет на восприятие. И возможно, дайте мне эти произведения вне знания об авторах, и я не отличу, кто где! Но все же, мне упорно кажется, что это не так, что невозможно не почувствовать…

С точки зрения литературной, «Обитель» может и не безупречна, но вполне достойна. Запахи, цвета, вкусы, физиологические реакции – все натуралистично, объемно. Лишь какая-то не формулируемая современность исподволь просачивается из текста. Вроде бы и понятно, что 90 лет которые отделяют наше время от времени действия книги – не пропасть, а так… пара ступеней… что люди мыслили, чувствовали, говорили и действовали примерно также как мы, но все же не покидало ощущение что не ты, читатель, попал в прошлое, а они, герои, из настоящего. Этакая адаптация, чтобы тебе, потребителю, было удобно, комфортно и понятно. Впрочем, может это и не недостаток вовсе. Может даже наоборот.

Прилепину одинаково хорошо удалось показать и разврат силы (власти) и разврат слабости. Его герои, как только становят чуть индивидуальней безличной роты красноармейцев, перестают быть хорошими или плохими, становясь просто людьми. Непоследовательными, изменчивыми, измученными (опечатка по Фрейду, епти, напечатала сначала «изсученными», уж больно «с» и «м» близки на клавиатуре) человеками, способными равно как на добрые, так и на дурные поступки. Удивительно, но похоже автору удалось избежать вообще каких-либо оценок! Хотя… Может все одинаково несчастны, убоги и ужасны – и белые и красные, и интеллигенты и блатные, и нквдэшники и сидельцы, и попы и поэты, и жертвы и палачи…

Главный герой – Артем Гориянов (гибрид и апгрейд персонажей Достоевского): преступление, наказание, бог, любовница, мать, смерть, жизнь – full house! Чистая «достоевщина», но удивительно безличная. Спроси себя на любой странице романа, а кто он этот Артем? И черт его знает, что тут ответить…

Чекистка Галина – ну, это что-то из блатного шансона о любви прокурорши и зэка, совсем не понятна она мне ни как человек, ни как персонаж. Это вам не комиссар из «Оптимистической трагедии», а какой-то собирательный образ русской бабы намотанной на колесо революции. Ничем она у Прилепина не примечательна кроме принадлежности к женскому полу. В приведенных в конце книге отрывках дневника прототипа героини – хоть какой-то лик человеческий проглядывается, а тут ни уму, ни сердцу.

Вообще, вся их любовная история какая-то не то что бы неуместная, а нарочитая что ли? Вымученная.

Федор Эйхманис – царь и бог, начальник Соловцов, вот кого я, вслед за многими, выделяю, как фигуру по-настоящему яркую и интересную, хотя и, увы, далеко не полностью реализованную в романе. Вот где не хватает автору размаха и фантазии! Жаль, что этот герой не получил должного объема, не получил своей сотни страниц и большей частью фигурировал лишь в рассказах других. Пьяных застольных бесед его не хватает, чтобы понять был ли он идеалистом мечтавшем изменить мир и людей или был он «талантливым менеджером», исполнителем чужой воли, а может и просто эстетствующим садистом? Что он чувствовал, карая и милуя? О чем были его ночные кошмары? Как изменило его кольцо всевластия и вседозволенности? Увы, он скорее статистом мелькает по роману – тут по-французски поболтает, там стакан водки хлопнет, вроде и есть он, а вроде и нет.

Владычко. Тоже герой интересный, которому плоти и крови не хватило, чтобы стать более осязаемым и значимым для повествования. А так вышел персонаж лишь чуть поплотнее фресок монастырских.

Читается роман легко, не смотря на его увесистость, но все же докатившись до финала понимаешь, что хочется задать извечный тупой вопрос «И чо?». Нет, правда! Беды и радости, страдания и лишения чередовались в жизни героя, чередовались и привели к чему? А ни к чему. Да, стоит он к концу романа на лагерном построении совсем не такой как в начале, но нет в том ни вывода, ни повода к размышлениям. Ну вот так сложилось. Титры. И не то чтобы я из тех читателей, которым мораль сей басни надо на мясорубке перекрутить и в готовом виде подать, нет. Но как-то что-то же дóлжно мне, читателю, почувствовать в окончании? А тут как-то пусто…

Автор не говорит, что Соловки – плохо. У него читается, что по обе стороны уроды, которых никакими лагерями не исправишь и не испортишь. Автор не говорит, что Человек победит все нечеловеческое и выйдет «в белом венчике из роз» из любого дерьма, но и не говорит, что зло многолико и бесконечно. Он эту историю как фотографию на Полароид щелкнул и поставил на полочку.

Нет, конечно, о чем поговорить в контексте романа, безусловно, найдется. Тем много и все они непростые, даже болезненные, неоднозначные, сложные.

Например, Прилепин рассказывает в послесловии, что встречался с дочерью Эйхманса (так звали реального начлага Соловков). Мне сразу вспоминается история, хоть и озвученная в федеральных СМИ, но все же малоизвестная. Есть в Томске человек по имени Денис Карагодин. Его прадед был расстрелян в 1938 году. Классическая схема – донос, особая комиссия НКВД, расстрел. Карагодин много лет занимается расследованием этой трагической истории и публикует все данные в своем блоге (тональность его мне не нравится, но это не важно в данном случае) – кто донес, кто арестовал, кто вошел в комиссию, кто напечатал приказ, кто привез на расстрел, кто стрелял, все по возможности с именами, копиями документов, фотографиями. В прошлом году Денис Карагодин получил письмо от внучки человека, именуемого в блоге палачом и убийцей. Женщина ничего не знала о прошлом своего деда, по документам и фотографиям в блоге все поняла и написала… Выдержки из ее письма и ответ Карагодина есть в его блоге. Они оба пишут о том, что надо говорить на эти сложные темы, чтобы избежать повторения подобных трагедий. Эта история удивительным образом добавляет объема «Обители», позволяя посмотреть на Соловки, на тему репрессий, на судьбу страны, уж простите за пафос формулировки, не только как на некий факт прошлого, а как на события, ставшие частью исторического, культурного, психологического, социального «ДНК» нас, людей живущих в это время в этом месте.

«Обитель» была написана немногим раньше книги Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза», но не смотря на схожесть тем произведения вышли заметно разные. И нельзя не признать, что роман Прилепина выглядит мощней, солидней, профессиональней. Впрочем, есть в нем тот же недостаток, что и в «Зулейхе» - излишняя кинематографичность, подспудный расчет на экранизацию, когда все, на что хочет автор обратить внимание озвучивается по ролям героями в диалогах.

Читать ли «Обитель» Захара Прилепина? Да, читать. Даже если вы, как и я, настороженно относитесь к автору. Прилепин – фигура спорная, в свете последних событий даже одиозная, но мне показалось, что пусть и в герое и в романе много Захара Прилепина, но там он присутствует как человек, а не как политик, агитатор или пропагандист чего-либо.

Зубодробительная книга. В нескольких смыслах.

Как-то «Афиша» порадовала меня утверждением, что жанр романа возродился в современном клиповом мире в виде качественных, многослойных, полифоничных сериалов. На втором витке спирали повышение интереса к крупной форме оживило и сами романы. «Обитель», на мой взгляд, очень даже хорошо укладывается в эту концепцию.

Книга очень мало говорит нам о Соловках конца 20-х – начала 30-х и довольно много о Захаре Прилепине. Это первое произведение, прочитанное мною у этого автора. И я впечатлен, если преуменьшить. Трудно представить, что сейчас возможны крупные романы, придерживающиеся реалистического, так сказать, направления в искусстве. Трудно было, но ведь вот он, большой, пухлый, в доптираже уже и рыхлый том романа (кое-где с неразрезанными страницами!), который затягивает, заставляет тебя встать пораньше и читать, нестись за повествованием.

Да, ты видишь, что автор много чего пытался, много взял на себя, и не все получилось. Ты не можешь с уверенностью сказать, что его метафоры всегда от души, а не для красивости. Да, ты видишь, что героя мотает по всему лагерю видение автора, его желание показать нам новую энциклопедию русской жизни, поэтому тут и общие работы, и лисицы, и карцер, и местный театр. Но даже эти неприкрытости замысла ты прощаешь. За язык, свой, непохожий, за ритм, то учащенный, то расслабленный, вполне соответствующий переключениям в судьбе героя.

В книге почти нет того эпатажа, который флером тянется за самим писателем, который с готовностью и радостью стал пугалом для либеральной общественности. В книге нет его политических предпочтений, все одинаково грязны. Я пытался себя заставить не ловить аллюзии, не анализировать, просто плыть по тексту, но меня постоянно цепляли какие-то смутные похожести. То любовная линия как-то слишком настойчиво напоминала 1984 , то степень отчаяния и накрутки начинала сползать в глубины прозрачности Опоздавших к лету . Вряд ли они были источником вдохновения для Захара Прилепина, но схожесть все равно завораживает.

Роман получился слишком пацанским? Да, это так. От лица других героев повествование было бы совсем иным. Но автор честно это признает и сам на это указывает.

О чем же книга? Да о том же, о том, что люди столь недалеко ушли от обезьяны внутри себя, что она выскочит при первой же возможности. Или не выскочит. И это ощущение сдвинутой нормы, когда все не так, как надо, но для существующих на территории этой сдвинутости все идет как положено, никто ничему не удивляется.

Образы, образы, образы. Мягкосердечный сборщик ягод, который оказывается… Да неважно кем он оказывается, но совсем не тем, кем можно было предположить. Ленинградский полуграмотный поэт, белые офицеры разной степени недобитости, проштрафившиеся чекисты, уголовники, блатные, интеллигенты, противные, коробящие автора своим апломбом и ограниченностью, зато обладающие непоколебимой верой в свое органическое превосходство над серой массой. Чеченцы, монахи, индусы, европейцы – калейдоскоп? Да, он самый, со сложными, вычурными узорами отношений, взаимозависимостей и жаждой к выживанию.

А Прилепин… Не могу сказать, что новый Гоголь явился, но кто-то точно пришел.

ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ.

Трудно быть богом. Об этом я, родившаяся в 60-х, узнала из книг Стругацких и непосредственно от дона Руматы. Его диалог с Будахом заложил основы моего представления о мире...

"- Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей".

- Бог ответил бы вам: "Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими".

Но в 20-е годы того же бурного 20-го века мудрых Стругацких еще не было. В душах людей бурлила надежда, они хотели быть богами. Весь мир насилья разрушить, а затем - построить новый, сверкающий и прекрасный. Одним из таких мечтателей-практиков был Федор Эйхманс (в романе "Обитель" - Эйхманис), первый комендант Соловецкого лагеря. У него было многое: жажда деятельности, власть, сила,материалы, люди. Одно плохо: людишки старого пошиба, как один с изъянами. Кто глуп, кто жесток, кто вор, кто каэр, кто старый элемент, кто непойми-какой. Поэтому не очень хорошо получалось у Эйхманиса. Поэтому становилось ему с каждым днем все яснее и яснее, что трудно быть богом. Поэтому приходилось ему, напившись, оправдываться перед попавшимися на глаза зэками такими вот словами:

„- Пишут, что у нас тут голые выходят на работу! А если это уголовники, которые проигрывают свою одежду? Я сам их раздеваю? Знаете, что будет, если я раздам им сейчас сапоги всем? Завтра половина из тех, кто имеет сапоги, будут голыми!“

Эйхманис всю вину сваливает на негодный народишко: они ведь сами мучают друг друга, сами! Прорабы, рукрабы, десятники, мастера, коменданты, ротные, нарядчики, завхозы и прочие "начальнички" - они ведь все заключенные! И сами, как только есть возможность, мучают и обижают нижестоящих. Как же быть богу, как же улучшать такой мир? Эйхманис, правда, не сдается. У него есть, чем похвастаться, чем погордиться! Налажена лесозаготовка, рыбная и тюленья ловля, известково-алебастровый, гончарный, механический заводы. Кожевенные, сапожные, кирпичные и прочие мастерские. Электрификация острова! Железная дорога, торфоразработки, сольхоз, пушхоз и сельхоз! Заповедник и биосад! Театр, даже два театра! Оркестр, и тоже два! Редкие породы лис!

Читатель, конечно же, качает головой... Редкие породы лис, говорите... Тут любого человека могут расстрелять ни за что (по настроению большого начальника), посадить в ледяную воду, "поставить на комарика", заморить голодом... Тут унижают человеческое достоинство, растаптывают личность, добиваются полного подчинения, оболванивания, расчеловечивания... И оправдывают это сохранением ценных пород деревьев и животных! Абсурд. Но тут же рядом подает голос священник Иоанн, который самозваных человеческих богов не признает, но признает "настоящего", небесного. Он находится в самой середине соловецкой каши, он видит все страдания окружающих и страдает сам, но не устает увещевать и уговаривать: бог есть, он любит и не бросает заблудшие души. Да, любой красноармеец, встретившись с тобой на площади, может без причины дать тебе с размаху в зубы, но ведь иногда и не дает? Проходит мимо, и ты идешь себе дальше, с целыми зубами, наслаждаясь отсутствием боли в данный конкретный момент! Разве не хорошо? Как хотите, а для меня такие "уговоры" - ничуть не лучше разговоров о пушнине. Что тут, что там - огромные проблемы бога поладить со своими подопечными, устроить им какое-никакое нормальное житье, огородить их от самих себя. Получается, что трудно быть богом и на небе, и на земле.

Что-то потянуло меня на философию. А где же рецензия на книгу Захара Прилепина "Обитель"? Поскольку уже много хороших отзывов на ЛайвЛибе, могу только повториться. Замечательный роман, настоящая Большая Книга русской литературы. Чудесный язык, выразительный и живой - некоторые фразы хотелось запомнить, записать, повторить... но сюжет тут же тянул дальше, дальше, не останавливайся, и приходилось надеяться на последующее, более медленно и вдумчивое перечитывание. Также повторюсь за теми, кто считает, что "Обитель" - это прыжок Прилепина выше самого себя, лучшая его книга. Как-то сумел он - личность политически и медийно противоречивая, для меня лично очень сомнительная - нарисовать огромное полотно со множеством действующих лиц, событий, мнений, и не начать это все оценивать, выводить мораль, ставить личные акценты. Отстраненность и безличность - вот одно из главных достоинств книги. Я давеча хотела какой-то морали в английском романе, но здесь, здесь - боже упаси! Здесь замечательно было слышать мысли Артёма, проникать в его чувства - и не видеть стоящего за его плечом автора. В одной из рецензий на роман я прочитала претензии по поводу того, что "Прилепин очаровался" мужественностью Эйхманиса, силой власти, большевиками. Нет, я считаю, это не Прилепин очаровался, это Артём был какое-то время очарован, да, но не более. Артём, чем дальше, тем больше, напоминал мне Андрея Воронина из "Града обреченного". Воронин по ходу получения все большей и большей власти становится порядочным гадом; представления о жизни у него более чем советские - но это не значит, что Стругацкие думали так же. В "Обители" автор не тождествен главному герою, выводы не навязываются, дана полная свобода оценок. Хочешь - восхищайся Эйхманисом, который написан щедро и мощно, хочешь - владычкой Иоанном, изображенным с любовью и нежностью. Хочешь - уважай Василия Петровича, спокойного и внимательного товарища по нарам, а хочешь - негодуй на него же, за его сомнительное прошлое. Хочешь – загорись желанием стать богом и исправить этот мир, который прошлые боги – за отсутствием необходимого опыта – устроили неудачно. Хочешь – зарекись на веки вечные переделывать этот мир, потому что... см. выше.

____________________________________
В качестве постскриптума хочу посоветовать упомянутую рецензию: https://kbanda.ru/index.php/4551-obitel-omonovtsa-o-novom-romane-zakhara-prilepina.html – для размышления и потому что там даны интересные книги по истории Соловков. В том числе мемуары Дмитрия Лихачева „Мысли о жизни“ - Лихачев был на Соловках и выведен Прилепиным в образе Мити Щелкачева.

Времена сейчас известно какие и каждый, где бы он ни находился, справляется как может – нет правильного и неправильного, кому-то важнее сохранить в себе опору, кому-то – бесконечно копаться в разного рода источниках, еще кому-то – делать вид, что ничего не произошло и дальше верить в розовых единорогов. Можно удариться в эскапизм и уйти в вымышленные миры – продажи фэнтези за последний месяц сильно выросли, уж можете мне поверить. А можно, конечно, добивать себя и кидаться на острое историческое-истерическое, да еще и вышедшее из-под пера Захара Прилепина – выдающегося, на мой взгляд, современного писателя (наряду с Ивановым, Юзефовичем и Елизаровым). На моей "Обители" стоит печать "сигнальный экземпляр" с датой 23.03.2016, книга ждала меня 6 лет, я выбирала лучший момент, чтобы прочесть её, но момент настал вне зависимости от меня, а уж лучший он или худший – чёрт его разберёт.

"Обитель" читалась долго и непременно вслух, каждый вечер, начиная с 1 марта. Мой слушатель с огромным интересом следил за движением моих губ, там, где надо, тоже возмущался, там, где мне было грустно – обнимал и молчал. Этот совершенно новый опыт проживания книги и очень вдумчивого её прочтения, а также совместного обсуждения сразу после обнажил то многое, что было скрыто на самом глубинном уровне. Это какая-то непрекращающаяся боль за родину и людей в ней, кровоточащая рана, зияющая все шире и шире с каждым новым узнанным эпизодом истории.

Впрочем, ни один художественный роман не стоит воспринимать как историческую истину, так как никто точно не скажет, где правда, а где писатель приукрасил. Да и "официальным" документам не стоит верить. В общем, где-то внутри себя я смирилась с тем, что 100%-ную правду о Соловках мы никогда не узнаем, вот такой вот умеренный солипсизм. И несмотря на это, роман Прилепина воспринимается очень реалистично. Воссозданный им закрытый лагерный мир очень органичен и живет по своим законам, "здесь власть не советская, а соловецкая", свои блатные и свои юродивые. Своя, если можно так сказать, мифология. Свои обычаи, порядки, топонимы и понятия. Святцы, баланы, секирка, шестнадцатая рота – в отрыве от контекста это просто слова, а в мире Соловков – синонимы страха и смерти.

Трудно с наскоку взять и подступиться к персонажам. Их много, они запоминаются с первого раза, соловецкая махина пытается перековать их и выпустить уже другими, кто-то поддаётся, а кто-то сопротивляется. Некоторые – наглядный пример того, насколько человек меняется в этой системе, какие метаморфозы происходят в его душе и сможет ли он сохранить в себе человеческое. Да и само "человеческое" становится вопросом – где его найти? Заповеди стёрты, ориентиры потеряны. Казалось бы, есть внешний порядок, но это всё фикция и видимость.

Артём Горяинов, Галина Кучеренко, Фёдор Эйхманис – сложные и многогранные персонажи. Вызывают то симпатию, то антипатию, то безразличие или злость, воистину поразительно, как много Прилепин смог вложить в каждого из них. Один – заключённый, второй – начальник лагеря, третья – любовница обоих, за жёсткой маской которой скрывается трогательная и ранимая женщина, которая, как и любая женщина, всего лишь хотела, чтобы её любили. Второстепенные персонажи и их истории тоже не способны оставить равнодушным, каждый попал на Соловки по какой-то своей причине и некоторые из них кажутся максимально абсурдными. Сердце болело за Василия Петровича, Мезерницкого, Бурцева, владычку Иоанна, даже за подонка Афанасьева и убогого Филиппка. Про каждого из блатных тоже порою думалось, что не так гадок человек и явно не заслуживает соловецкого бытия.

Когда меняется мир, выворачивается наизнанку, уже не важно, кто красный, а кто белый, кто воевал и с кем или против кого. Можно носить шапку со звездой, потому что уже всё равно – зато от холода соловецкого убережёт. Под иконами расстреливают людей, могилы расхищаются средь бела дня в поисках кладов, баба стоит рубль, но только свет не жги и на кровать не ложись. Те, к кому вы привязались, будут с ужасом ждать звона колокольчика и уходить вместе с этим самым звоном. А Моисей Соломонович непременно будет угадывать приближение еды и в чётко назначенный час затягивать свои песенки. Даже в аду есть порядок.

Никому не стану советовать эту книгу, но и отговаривать не буду. Я сутки почти думала над оценкой, колебалась между «понравилось» и «нейтрально». И поняла, что нейтральной, конечно же, быть не могу.

Я обожаю, когда Прилепин берется за документальный материал, за историю, за достоверность, насколько она может присутствовать в художественном, отчасти вымышленном произведении. Понимаю, почему писатель взял теперь перерыв на год: это же надо было выносить, вытужить, не только как часть летописи своей семьи, но и – страны; да как историю невероятного попрания человека человеком, в конце концов. Зная подход Прилепина к истории (на примере блестящей биографии Леонова), я ничуть не сомневалась в широте и глубине его авторского охвата и готова была ему верить. Мне хотелось узнать о Соловках, как о шарашке Солженицына, и я прибыла на остров, и я не выходила из-под прилепинского конвоя, пока не дочитала эти 746 страниц. Я не бралась ни за какие книги больше, уже и не помня, когда было такое в последний-то раз.

Раз уже заговорила о Солженицыне. Знаете, когда меня тут, на сайте, а также вне его, вживую, люди спрашивали, стоит ли читать, с чем это вообще едят (радуйтесь, что вам еще есть, что есть, кроме втихаря скатанных шариков мерзкого хлеба и баланды!), я отвечала в духе: «Ну, знаете, это, конечно, отсылает памятью к Александру Исаевичу, но…» Но если у Александра Исаевича еще теплилась надежда (в моим чувствовании, по крайней мере), то у Прилепина надежда забрезжит едва, с Соловков ну ничего не разглядишь. Если у Александра Исаевича был праведный огонек в героях, то у Прилепина все будто яблочки с червоточиной – нет-нет, да и выглядишь гниль. Это не плохо, и не нужны мне сплошь святые персонажи, но я из тех, кто любит кому-нибудь симпатизировать. Средь обитателей «Обители» симпатизировала я разве Галине, по-женски, да и потому, что у меня вообще слабость к подобного рода героиням – страстным, маниакальным порою, страшно убежденным товарищам. И образ демонический Эйхманиса хорош, без него роман осиротел. Какая жутью завораживающая биография в примечаниях!.. Но и только.

На Соловках узнаешь: и ранее, до большевиков, в монастыре тоже были страшные тюрьмы, практиковались изнуряющие, бесчеловечные методы заключения – такая страшная преемственность. Узнаешь, как происходит отупение, принятие мук своих и чужих, как убывает сострадание. Думаешь, с болью осознавая, что и сейчас где-то бьют человека…

Удивительно, что книга мне не особенно понравилась. Хотя обычно я люблю читать о ссыльных героях, о их выживании, например на Камчатке.
Главный герой находится в СЛОНе на Соловетских островах, он ссыльный, живет в бараке и автор рассказывает нам о его жизни в лагере. Мы узнаем множество деталей о жизни в СЛОНе и о его обитателях. Прилепин чудесно описывает природу, животных острова, но когда дело доходит до диалогов и анализа поведения героев… начинается скука смертная. Слишком много философии на мой вкус, одни разговоры с иногда происходящими событиями.
Пожалуй стиль автора отлично передает жизнь в лагере, она наверно такая и была. Минимум событий, множество времени на философию и мысли о своей жизни. Однозначно подойдет для любителей такого стиля, но не то, что я люблю.

Не знаю… вот, правда, не знаю, что сказать…
Литературно книга почти идеальна: здесь все очень грамотно продуманно, четко отмеряно и все на своих местах. И сюжет такой, что даже несмотря на имеющуюся сегодня некоторую пресыщенность темой советской лагерной системы, все равно не может оставить равнодушным. К тому же здесь описаны самые истоки этой позорной страницы нашей истории, описаны откровенно, детально и страшно обыденно, что тоже, без сомнения, идет в актив роману.
А персонажи… это что-то невероятное! Какие типажи, какие характеры, как пронзительно показывает автор самые сокровенные движения души людей, оказавшихся в поистине нечеловеческих условиях существования. Не менее живо описана и противоположная сторона: комиссары, конвойные, палачи.
Бытописание, если подобное определение уместно для лагерной повседневности, тоже исполнено выше всяких похвал: все очень зрелищно, подробно, фактически осязаемо. Соловки образца 20-х годов прошлого века оказались не только тюремными бараками и каторгой лесоповала, здесь нашлось место и спортивным состязаниям, театру, научным исследованиям и звероводческим хозяйствам. Менее ужасным названные элементы вроде бы нормальной жизни это место не делали, но давали передышку счастливчикам, попавшим хотя бы временно на данные объекты.
Вообще чувствуется, что автор достаточно тщательно поработал с материалами, касающимися темы Соловецкого лагеря описываемого периода. Стилистика у него тоже вполне комфортная: читается роман, несмотря на мрачное содержание, без всяких проблем. И это далеко не все плюсы данного произведения. Если копнуть глубже, то их намного, намного больше.
И все-таки особого восторга у меня не случилось. Да, мощно, да, жизненно, да, с огромной смысловой и эмоциональной нагрузкой… но, не знаю… слишком академично что ли, слишком линейно… Да и главный герой при всей своей сложносочиненности мне был не сильно интересен, не могла я ему особо сопереживать, но эта такое… субъективное, конечно… Хотя «качели» его лагерной жизни, когда достигшие предела страдания вдруг сменяются относительным благополучием, откуда он опять резко скатывается на самое дно, конечно, не могли не вызвать сильных эмоций.
В общем, прочитала и прочитала. Книга сильная, познавательная, грамотно написанная, а вот насколько увлекательная – это уже индивидуально.

Морально тяжёлая книга, что, в принципе, не было сюрпризом, аннотацию я читала, знала на что иду. Это особый вид мазохизма, читать подобные книги, когда на душе мерзко.
Книга о выживании в концентрационном лагере особого назначения, на Соловках. Главный герой Артём Горяинов оказался в лагере за бытовое преступление. Своё заключение он отбывает среди заключённых самого разного толка: политические, контрреволюционеры, блатные и т.д. Артём человек интересный, не принадлежащий ни к одной из группировок лагеря, ни по убеждениям, ни по образу жизни, при этом он этакий везунчик, как мячик. Его бьют, а он не плачет и ещё сильнее скачет. Немного инфантильный, немного пофигист, что экономит ему массу нервных клеток, часто просто плывёт по течению. Благодаря своему характеру создаёт вокруг себя некий ареол таинственности, чем привлекает людей. Но несмотря на всё это живёт в этом жутком месте, голодает, бывает бит и унижен, борется за свою жизнь, как умеет.
Книга содержит нецензурную лексику, изредка автор употребляет крепкие слова из речи заключённых, для обозначения накала эмоций. В целом роман написан остро, без соплей, иногда на пределе приличия, с оголенными нервами. Очень красивые сравнения. Слова объемные, массивные, живые. Образы насыщенные, их буквально ощущаешь и это особый вид удовольствия.
Книга основана на реальных событиях и истории лагеря. В конце автор приводит своё интервью с дочерью начальника лагеря Фёдора Эйхманиса, дневниковые записи Галины Кучеренко, в начале книги, личные воспоминания о беседах с дедом. Историческая справка, что стало с тем или иным героем книги, даже из рядов заключённых.
Герои живые, каждый со своим характером. Ближе всех, конечно, Артём. Интересна личность Гали, женщина среди руководящего состава лагеря, среди мужчин, вдали от цивилизации, чего ей стоит не только выжить, но и остаться женщиной. Её сердце способно на чувства, а не только на испепеляющую злобу. Хотя... Василий Петрович располагает к себе мягкостью и вкрадчивостью. Афанасий такой ли он хороший друг? Всё здесь вроде открыто, оголено, но в то же время возможно не то, чем кажется.
Книга очень понравилась, в настроение попала идеально. Тяжёлая, местами гадкая, с редкими проблесками чего-то вечного, доброго, светлого, дающая пищу для размышления о том, что же такое человек.