Crave

В их глубинах я вижу боль, вижу, что, говоря все это, он испытывает такую же муку, как и я.

Его смех печален, в нем звучит мука.

Но затем, когда я уже почти готова сдаться, он делает глубокий вдох, и по его телу пробегает дрожь.

Меня пронзает боль, она сокрушает, опустошает меня. Я почти не могу думать, почти не могу дышать из-за мучительного сознания, что он прав. Что Грейс, возможно, страдает сейчас, в эту самую минуту, чтобы спасти меня.

Она останется запертой в камне навсегда, если это нужно для того, чтобы спасти меня опять.

Я с таким трудом прожил эти четыре дня без нее. Прожить без нее вечность я не смогу.

– Я найду способ остановить его, Грейс. Клянусь. И тогда ты вернешься ко мне. Потому что ты мне нужна. Мне необходимо, чтобы ты вернулась ко мне, вернулась домой.

Она должна вернуться. Потому что, если она не вернется, это разобьет меня вдребезги. И я не уверен, что на сей раз мне хватит сил удержаться от того, чтобы не забрать с собой весь мир.

Я стану о нем жалеть, а она никогда не узнает, почему я ответил ей именно так.

Я подавляю в себе это чувство. И не могу понять, почему оно не уходит, почему оно все еще здесь, передо мной, пока до меня не доходит, что боль, которую я вижу сейчас, – это еë боль.

Ничто никогда еще не казалось мне таким прекрасным.

Я быстро перемещаюсь к лестнице – эта быстрота помогает мне притвориться, будто каждый шаг прочь от нее не ранит меня, как зазубренное разбитое стекло.

Она смеется, это приятный звук, веселый, и я улыбаюсь, несмотря на то, что смеется она благодаря этому чертову дракону.

Той самой кожи, к которой я мечтаю прикоснуться с тех пор, как она приложила ладонь к моему лицу.

И вот я уже стою, глядя на эту девушку, само существование которой изменило все, и отчаянно сожалея о том, что мы с ней не встретились год назад, до того как все в моей жизни и окружающем нас мире пошло наперекосяк.

И стараюсь не обращать внимания на тот факт, что, прижимая ее к себе, я чувствую себя лучше, чем когда-либо прежде за всю мою столетнюю жизнь.

Я никогда в жизни не испытывал подобного ужаса.

Я едва не убил ее, потому что не мог контролировать себя.
Я едва не убил ее, потому что, когда она рядом, на меня обрушивается такая буря чувств, что я не могу запереть их в себе.
Я едва не убил ее, потому что, когда речь идет о ней, я становлюсь слабым.

Когда я слизнул каплю крови Грейс с моего большого пальца в ту первую ночь, ее вкус едва не заставил меня рухнуть на колени.

Я отвожу глаза и в конце концов упираюсь взглядом в россыпь полевых цветов того ярко-розового оттенка, который я до самого своего последнего вздоха буду ассоциировать с Грейс.