Один день Ивана Денисовича

Брюхо - злодей, старого добра не помнит, завтра опять спросит.

Работа - она как палка, конца в ней два: для людей делаешь - качество дай, для начальника делаешь - дай показуху.

Какое же задание он выполнял, ни Шухов сам не мог придумать, ни следователь. Так и оставили. Просто с задания. В контрразведке били Шухова много. И расчёт был у Шухова простой. Не подпишешь – бушлат деревянный. Подпишешь – хоть поживёшь ещё малость. Подписал.

И руки разводят. Обнимать собираются, шмоная. По бокам хлопать. Ну как утром, в общем.
Сейчас расстегивать не страшно, домой идем.
Так и говорят все - "домой".
О другом доме за день и вспомнить некогда.

Чудно вот так посмотреть: степь голая, зона покинутая, снег под месяцем блещет. Конвоиры уже расстановились - десять шагов друг от друга, оружие на изготовку. Стадо черное этих зэков, и в таком же бушлате - Щ-311 - человек, кому без золотых погонов и жизни было не знато, с адмиралом английским якшался, а теперь с Фетюковым носилки таскает.

Из-за того он и стал курить чаще трубку, чтоб не перебивали его, когда он курит, не просили дотянуть. Не табака ему жалко было, а прерванной мысли. Он курил, чтобы возбудить в себе сильную мысль и дать ей найти что-то. Но едва он поджигал сигарету, как сразу в нескольких глазах видел: "Оставь докурить!"