Как бы худо ни шло дело, никогда не подавай виду. Особенно посторонним. Держись бодро-весело. Тебе волком выть хочется, а ты: ля-ля, ля-ля - мол, жизнь прекрасна и удивительна!

Не надо представлять себе неприятности, которые ещё не произошли.

Жизнь – чертовски капризная штука. Изредка она улыбается, но чаще поворачивается задом и показывает свой характер.

 Просто, знаете, как говорится, семь раз проверь, а потом поверь!..

<...> каждый отвечает прежде всего перед самим собой и потому сам себе главный судья.

Да-а, пожрать не мешало бы! Как говорил товарищ Мечников, еда – самое интимное общение человека с окружающей средой. А уж он-то соображал…

— Нервничать — это привилегия начальства, — подняв голову от документа, заметил Поляков. — А мы должны работать без нервов и без малейшего шума!.. Главное сейчас — не устраивать соревнования эмоций!.. Главное для нас — работать спокойно и в полном убеждении, что сегодня, завтра… или позднее… но если мы не поймаем, никто за нас это не сделает…

Это тебе не мамочкина бахча, где каждый кавун знаком и лично симпатичен.

– К утру будет ответ.
– Ну уж к утру.
– Будет, – заверил Таманцев. – Я сам звонил по вэ-че в Управление Второго Белорусского. И передал с литером «Весьма срочно»… За подписью генерала.
– Плачет по тебе гауптвахта, – покачал головой Алехин. – Кончится война, посадить на полгодика – вполне по заслугам!
– Уж я бы там отоспался. И ряшку бы наел – во! – Таманцев развел руками. – Есть элементы авантюризма, – со вздохом признал он, – но исключительно для пользы дела.

Страшнее нет, чем тоска!

«люди обычно довольны собой, но недовольны своим положением.»

«Не надо представлять себе неприятности, которые еще не произошли»

Офицером стать я еще успею. А пока война, отдыхать может тот, от кого пользы мало.

Сталкиваешься с чужой жизнью, чужими страданиями, хочется как-то утешить, подбодрить и - совесть требует - оставить человека в покое. А ты вынужден тут же его потрошить, добывать необходимую тебе информацию. Проклятое занятие - хуже не придумаешь.

«для того, чтобы выиграть сражение во время войны, могут понадобиться сотни тысяч красноармейцев; а для того, чтобы провалить этот выигрыш на фронте, достаточно подрывных действий всего нескольких шпионов.»

мы прошли Смоленщину и Белоруссию порушенные города и спаленные дотла деревни, где в целой округе не то что коровы, но и кошки живой не сыщешь; мы видели такое страшное опустошение и обнищание, после которых Польша да и Западная Белоруссия, как бы они ни пострадали, могли нас только удивлять и радовать своим сравнительным достатком.

Впрочем, наше дело маленькое. Наше дело прокукарекать, а там хоть и не рассветай…

Эта книга как домино: ничего в ней нет, кроме времяпровождения.

«от других опасных преступников шпион отличается прежде всего тем, что за ним стоит целое государство и подготовка его во всех смыслах – результат деятельности многих опытнейших профессионалов, обдумывающих и обсасывающих с полной ответственностью каждую деталь и в его легенде, и в экипировке, и в документах»

«Их тревога или даже страх представлялись ему закономерными, естественными и, более того, полезными для дела, поскольку он был убежден, что руководителя, как, впрочем, и любого начальника, подчиненные должны не только уважать, но и бояться: при этом старательнее, быстрее и тщательнее – так не без оснований он полагал – выполняются любые распоряжения.»