Леди Сьюзен

Полагаю, что и сестра его убедилась, сколь невыгодно представлять одного человека другому в дурном свете, если предубеждениям этим противостоят ум и безукоризненные манеры.

Мы обе любили читать, однако она предпочитала труды по истории, а я — кулинарные рецепты.

Мужчина, потворствующий страсти, которую сам он никогда не стремился разжечь и признания в которой никогда не добивался, ничего кроме презрения не вызывает.

Как, скажи на милость, избежать мне тех пороков, которые никогда не встретятся на моем пути?

Там, где объединяются гордыня и глупость, притворство не поможет... © "Леди Сьюзен"

Один роковой обморок стоил мне жизни... Берегись обмороков, дорогая.

Никогда прежде не приходилось мне становиться свидетелем столь трогательной сцены, какой явилась встреча Эдварда и Огастеса.
«Жизнь моя! Душа моя!» (воскликнул первый).
«Мой обожаемый ангел!» (отвечал второй).
И они бросились друг другу в объятия. На нас с Софией сцена эта произвела неизгладимое впечатление... Одна за другой рухнули мы на диван без чувств.

«Что там за шум?» (спросил он).
«Похоже, кто-то громко стучит в нашу дверь» (отвечала матушка).
«В самом деле?!» (вскричала я).
«И я того же мнения» (сказал отец).

Помешать её счастью могли только её муж и её совесть.

Есть ведь особое наслаждение в том, чтобы подчинить себе дерзкого наглеца, заставить человека, против тебя настроенного, признать твоё превосходство.

Ваш муж слишком стар, чтобы доставлять удовольствие, и недостаточно стар, чтобы отправиться на тот свет.
"Леди Сьюзен"

Несмотря на то что мы отрезаны от мира (мы ведь решительно ни с кем не общаемся, за исключением Маклеодов, Маккензи, Макферсонов, Маккартни, Макдональдов, Маккиннонов, Маклелланов, Маккейев, Макбетов и Макдуфов), мы не грустим и не скучаем; напротив, на свете не было еще более радостных, беззаботных и остроумных девушек, чем мы.