Трагедии

ЭДИП:
Дитя слепого старца, Антигона,
Куда пришли мы? Как зовут страну?
Кто в ней живет? Кто бедному скитальцу
Предложит скудный милостыни дар?
Ах, о немногом просит он — и меньше
Немногого ему дают — и этим
Доволен он. Довольству научили
Его и горести, и долгий век,
И прирожденный благородства дух.
(...)
Мы странники; что граждане прикажут,
Тому должны мы следовать, дитя.

КРЕОНТ:
Слуги верные,
Уведите в глушь поскорей меня —
Вознесен был я, – стал ничем теперь.

КОРИФЕЙ:
Человеку сознание долга всегда —
Благоденствия первый и высший залог.
Не дерзайте ж заветы богов преступать!
А надменных речей беспощадная спесь,
Беспощадным ударом спесивцу воздав,
Хоть на старости долгу научит.

КОРИФЕЙ:
Оставь мольбы; нет смертному спасенья
От бед, что предначертаны судьбой.

КОРИФЕЙ:
Уйти бы лучше – если лучшим вправе
Назвать мы зло: страданью люб конец.

КРЕОНТ:
О дитя!
Не своей руки пал ты жертвою,
А моим сражен неразумием.

КОРИФЕЙ:
О Правда! Поздно ты узнал ее!

ВЕСТНИК:
Соседи дома Кадмова! по правде
Мы не должны ни горькой, ни счастливой
Жизнь человека называть – до смерти.
Вот счастья баловень – вот горя сын —
И что ж? Случайность манием единым
Того низвергнет, этого возвысит,

КРЕОНТ:
Пойду немедленно. Скорее, слуги!
И те, что здесь, и прочие: секиры
Возьмите, и вперед – на скорбный холм.
И я, – коль так решил теперь, – то узел
Сам затянув, – сам развяжу его.
Боюсь, что лучше доживать нам век свой,
Храня давно завещанный закон.

КОРИФЕЙ:
Божьи Кары
Стремительно виновных настигают,

КРЕОНТ:
Ах, трудно побороть души упорство,
Но с Неизвестным в спор вступать – безумье.

КОРИФЕЙ:
Благоразумью следуй, государь!

КРЕОНТ:
Что делать? Молви! Я на все согласен.

КОРИФЕЙ:
Освободи из подземелья деву;
Погибшего могилою почти.

КОРИФЕЙ:
Пророк ушел; пророчество осталось
Ужасное. Прошло не мало лет
С тех пор, как кудри черные мои
Засеребрились; но вещаний лживых
Я не запомню от него, мой царь.

КРЕОНТ:
Не дам! Хотя бы Зевсовы орлы
К престолу бога самого примчали
Его растерзанную плоть – и этой
Не испугаюсь скверны я, Тиресий:
Не властен смертный бога осквернить!
Нет, нет, не быть царевичу в могиле!
И мудрецов крушенье терпит мудрость,
Когда прикрыть неправду дела дымкой
Красивых слов внушает им – корысть.

ТИРЕСИЙ:
Так знай: опять по лезвию идешь!

КРЕОНТ:
Тревожит сердце речь твоя; в чем дело?

ХОР:
Прейдя земной отваги грань,
К престолу Правды вековой
Припала ты теперь, дитя.
Отца, знать, искупаешь горе.

КОРИФЕЙ:
Антигону ведут – ах, не в дом жениха:
Ее ждет всеприемлющий терем!

ГЕМОН:
Правды ты завет нарушил.

КРЕОНТ:
Нарушил, если власть я чту свою?

ГЕМОН:
Хорош почет, коль ты богов бесчестишь!

КРЕОНТ:
Своей мне волей править, иль чужою?

ГЕМОН:
Единый муж – не собственник народа,

КРЕОНТ:
Как? «Мой народ» – так говорят цари!

ГЕМОН:
Попробуй самодержцем быть в пустыне!

КРЕОНТ:
Седые старцы мы; не время нам
У молодого разуму учиться!

ГЕМОН:
Одной лишь правде! Если ж молод я, —
Смотреть на дело должно, не на возраст.

ГЕМОН:
Нет, уступи, смири свой гордый дух!
Дозволь и мне, хоть я и молод, словом
Тебя правдивым вразумить, отец:
Всех совершенней я того считаю,
Кто сам в себе клад мудрости хранит.
Но он немногим достается; прочим —
И доброму совету внять хвала.

ГЕМОН:
Отец, я твой; ты путь мне указуешь
Решеньем благостным, и путь тот – мой.
Не так мне дорог брак мой, чтоб заветам
Твоим благим его я предпочел.

КРЕОНТ:
Ты прав, мой милый. Пред отцовской волей
Все остальное отступать должно.