«Полынный слон» не требует драматичного вступления. Книга с первого абзаца будто шепчет: «Присядь. Тут есть что-то, что может откликнуться». И действительно — откликается. Не одним эпизодом, не одной строчкой, а всем целиком. Перед читателем — не роман, не повесть, не хроника. А ткань — живая, с потёртостями, узорами и нитками, которые кое-где обрываются на полуслове. Как в жизни.
Одна из сильнейших сторон сборника — его предельная честность. Не лубочная, не нарочитая, а такая, что временами возникает потребность отложить книгу, чтобы чуть перевести дыхание. От слов, в которых — ничего лишнего. Тамара Михеева берёт события, которые могли бы показаться ничем не примечательными, и делает из них зеркала. В каждом — чей-то дом, чья-то зима, чьё-то детство, да и просто — чей-то слон.
Автор не пытается быть умнее читателя, не объясняет, где грустно, а где весело. Михеева просто говорит. Иногда — голосом ребёнка, порой — тоном пожилой женщины, или вовсе — безголосо, но с ощущением дыхания на затылке. Истории вплетаются друг в друга, иногда незаметно, но от этого — ещё сильнее.
Книга не играет в высокую литературу, но по-настоящему ей становится. И не потому, что в ней встречаются изящные метафоры (хотя и это тоже есть), а потому что каждая история говорит о настоящем. Даже если это прошлое. Даже если это память, у которой ободраны углы, и вместо рамки — обрывок старой газеты.
«Полынный слон» — это не только о детстве. Хотя детства в книге много. Это и о том, как то самое детство отпечатывается в походке, во взгляде, в том, как взрослые покупают хлеб или ждут автобус. Михеева умеет писать так, чтобы внутри просыпалась не ностальгия, а бережность. Не слезливость, а ясность.
Отдельное внимание — языку. Он чистый, прозрачный, но не стерильный. С лёгким привкусом устного рассказа, будто бы все тексты сначала были произнесены кому-то близкому, у окна, на кухне. Без пафоса, но с теплом. При этом интонационно выверены. Даже короткие фразы здесь не случайны — каждая несёт ритм, каждое слово словно поставлено в нужное место, чтобы не мешать другим.
Несмотря на лёгкость подачи, темы затрагиваются серьёзные. И одиночество, и старость, и смерть, и травмы, и странности мира, в котором взрослые порой кажутся более потерянными, чем дети. Но — без надрыва. Михеева не драматизирует. Скорее — показывает трещину в стене, из которой уже тянет холодом.
Не все истории одинаково сильны. Некоторые кажутся чуть бледнее, менее сформулированными. Но даже в них остаётся послевкусие. Как у конфеты, которой мало — хочется ещё, даже если вкус был не любимым.
Удивительным образом книга работает и на взрослую, и на подростковую аудиторию. Первая найдёт здесь отражения, вторая — понимание. Это сборник, который может лежать на прикроватной тумбочке, и каждый вечер приносить по кусочку чего-то настоящего. Без фальши. Без морализаторства.
Оформление заслуживает отдельной благодарности. Обложка лаконична, но запоминающаяся, бумага тактильная, типографика не отвлекает, а помогает сосредоточиться. Всё в работе издательства говорит: перед вами — не проходная книга, а вещь с душой.
Среди персонажей — дети, старики, мамы, случайные прохожие. Все — будто живые. Не идеализированные, но с подробностями, которые сразу складывают человека. Какой-то носит ватник с распоротым карманом, у кого-то руки пахнут вареньем, а у кого-то взгляд — как у собаки, которая однажды убежала и вернулась.
И, конечно, он. Слон. Полынный. Как символ чего-то неуловимого, грустного, но не безнадёжного. Он не на переднем плане, но всегда где-то рядом. Не как миф, а как ощущение.
Если бы книга была запахом, это был бы аромат старых книг, чая с травами и чуть-чуть — сигаретного дыма на пальто. Если бы — звуком, то стуком кастрюль на кухне и потрескиванием пластинки. А если бы — цветом, то выцветшим, тёплым, но не тусклым.
В «Полынном слоне» нет развязки — и в этом её правда. Истории не заканчиваются, они просто отступают, оставляя за собой тень. Как разговор, который не был окончен, но в котором уже всё сказано.
Михеева пишет про людей, у которых нет хэппи-эндов, но есть надежда. Или хотя бы привычка жить. И этого, возможно, достаточно.
Для кого-то книга станет откровением, для кого-то — утешением. Кто-то увидит в ней себя, кто-то — родителей, а кто-то просто подумает: «Так тоже бывает. И это — нормально».
«Полынный слон» не претендует на великое, но становится нужным. А это, пожалуй, куда ценнее.
8 понравилось
