Бог как иллюзия

«Какую религию ни возьми, все убеждают, что ты кругом виноват, только праздники у них разные».

Религия одного века - художественная литература другого. Ральф Уолдо Эмерсон

Верующие умирали и убивали за своих богов; бичевали себя в кровь, обрекали на пожизненное безбрачие и молчальничество — и все ради религии. Зачем? В чем ее польза?

У каждого есть собственная любимая теория о том, откуда появилась религия и почему она присутствует во всех человеческих культурах.

... способный одновременно посылать разумные сигналы миллионам людей и получать от них ответы, бог, кем бы или чем бы он ни был, никак не может быть простым. С таким-то рабочим диапазоном частот! Пусть у бога нет состоящего из нейронов мозга или кремниевого процессора,­ но если он действительно так всемогущ, как считается, то он должен быть устроен еще более сложно, еще более неслучайно, чем самый сложный известный нам мозг или компьютер.

Во-первых, если бог действительно разговаривает с людьми, данный факт, бесспорно, подпадает под научную теорию­ познания. Бог прорывается из своей потусторонней обители в наш мир, где его послания воспринимаются обычным человеческим мозгом, — и вы говорите, что науке здесь нечего делать?

Мне хотелось услышать комментарии теологов на аргу­мент о том, что любой бог, способный сотворить Все­ленную, сам должен быть сложным и статистически невероятным. Наиболее сильным из прозвучавших­ возражений было обвинение меня в насильственном навязывании теологии научной теории познания.

Однако использование его всемогущества для объяснения природных явлений­ поистине не имеет границ. У науки возникла заминка с объяснением факта Х? Не стоит волноваться. Забудь­те про Х. Стоит подпустить божественного всемогущества — и проблемы Х (да и всех прочих) как не бывало, и объяснение получается на редкость простое, пото­му что речь идет, не будем забывать, лишь об одном-единственном боге. Что может быть проще?

Иногда высказывается мнение, что гипотезы о суще­ствовании многочисленных вселенных — это ненужное­ сибаритство, прибегать к которому не следует. Сторон­ники этого мнения заявляют: если мы позволяем себе роскошь воображать мультивселенную, стоит ли останавливаться на полпути; почему бы не позволить и бога?

Но в любом случае почему мы с такой готовностью верим в то, что самый лучший способ ублажить бога — это верить в него? Разве не может оказаться, что бог столь же охотно вознаградит доброту, щедрость или скромность? Или искренность? А что, если бог — ученый, который выше всего ценит целеустремленный поиск истины? В конце концов, разве творец Вселенной не обязан быть ученым?

Невозможно верить или не верить во что-то по выбору. Я, по крайней мере, не могу верить только потому, что так решил. Я могу на основании своего решения ходить в церковь, читать никейский Символ веры, даже клясться на стопке Библий, что я верю каждому на­писанному в них слову. Но все это не сделает меня верующим, если я на самом деле не верю.

Ньютон действительно говорил о своей вере в бога. Так же, как говорили почти все остальные вплоть до XIX века с его ослаблением социальных и законодатель­ных требований к проявлению религиозности и ростом­ числа научных аргументов в пользу отказа от нее.

Подавляющее большинство выдающихся ученых­ не верят в христианскую религию, но не заявляют об этом публично из опасения потерять ис­точник дохода. Бертран Рассел

Личности­ четырех евангелистов нам неизвестны, но можно сказать почти наверняка, что сами они с Иисусом никогда­ не встречались.

Бессмысленные высказывания нужно высмеивать.

Выгоднее верить в бога, потому что, если он есть, вы получаете вечное блаженство, а если его нет, то вы при этом ничего не теряете. С другой стороны, если вы не верите в бога, а оказывается, что он существует, вы прокляты навечно; если же вы правы и его нет, то для вас ничего не меняется.