Гнев ангелов

Я ненавижу себя за то, что продолжаю верить, что внешность для мужчины может быть важнее, чем личность.

—Возможно, он действительно был идиотом, а я просто этого не замечала.
—Ты любила его, а когда любишь, можно наделать ошибок.

— Да, предательство — это не тот опыт, которому можно радоваться.

Моя гордость — последнее, что у меня осталось.

Что мне теперь делать? Обвинять его? Бросаться ему в ноги? Умолять его любить меня, а не ее? У меня есть целая ночь, чтобы скорбеть и жалеть себя. Завтра я выйду из комнаты и спрячу все раны, которые он мне нанес.

— Я, конечно же, постараюсь выжить, чтобы вы, правитель тьмы, могли насладиться своим заслуженным покоем. Я бы не посмела умирать раньше времени. 

— Адам – прародитель всех людей, – напоминает мне она. – И, к сожалению, он не особенно много думал и постоянно нуждался в одобрении ангелов.

— Прародитель мужчин, – поправляю ее я. – И это уже о многом говорит.

Если они хотят видеть меня на полу, придется им меня победить.

"-Нет смысла постоянно грустить, - говорит она. -Нельзя вернуть то, что потеряно. Ты можешь оставить воспоминания в своём сердце, но они не должны решать за тебя и лезть в твоё будущее.
Я смахиваю слезу с уголка глаза
- Мне бы так хотелось уже позабыть об этом.
- Ты должна просто каждый день пытаться забыть. Однажды ты проснёшься, и солнце станет светить капельку ярче."

У каждого, кто идёт на эшафот, должно быть последнее желание.

Я хочу остаться с Люцифером в воздухе, окружёная его теплотой и запахом.

Люцифер сидит на диване и держит в руке бокал. Я не могу прочесть эмоции на его лице, потому что на него падает тень, но крылья архангела расслабленно лежат на подушках. До сегодняшнего дня я видела его только одетым в рубашку, но она небрежно сложена рядом с ним. Я тяжело сглатываю. Его грудь покрыта татуировками. К сожалению, я нахожусь слишком далеко, чтобы внимательно их рассмотреть, но все же вижу повернутую пентаграмму.

Удивительно, как сильно можно ошибаться в людях.

Хорошего в нашем мире почти не осталось.

Она уже многие годы занимается своими текстами, и эти знания ей тем не менее никак не помогают.

Я увижу цельную картину лишь тогда, когда разложу все ее части перед собой.

– Пресвятые небеса, – говорит он тихо, – чистой она выглядит еще хуже.
– Он всегда великолепно умел делать комплименты, – информирует меня Лилит, и Люцифер вздыхает.

— Кстати, не рассказывай ему, что я сплю в твоей кровати.