Чужой Дозор

Сейчас музыка тоже жила – но другой жизнью. Музыка не просто бурлила неистовым прибоем, гремела уходящей грозой, лилась яростным дождем и наотмашь била штормовым ветром – на это раз тон в ней задавали ноты, отодвигающие всю эту бушующую стихию на второй план. От этих нот, страстных и бурных, неожиданно веяло теплом домашнего камина, запахом любимой с детства еды, уютом родной постели и ласковым касанием матери, гладящей тебя перед сном… Музыка напоминала о простой, позабытой всеми истине – что любая, даже самая сильная и страшная буря скоротечна, а тепло домашнего очага согревает человека всю жизнь.

Аше Че в амулете больше нет. – Понимаю, ты переместил ее перед тем, как отдать амулет мне. Неплохо… – задумчиво протянул Инквизитор. – И где же теперь спрятана аше вашего легендарного команданте? – намеренно мягко спросил он, умело скрывая раздражение. Задание, и без того непростое, становилось все сложнее. – Здесь, – ответил Пабло и широко развел руками в стороны, словно пытаясь объять остров от края до края. – Аше Че вокруг тебя. Она везде. – Что значит здесь? – нахмурился Инквизитор. – Здесь – значит здесь. – Бабалао неопределенно повел рукой. – Аше Че находится на острове, названном с его легкой руки Островом свободы. На этот раз я не стал ее прятать. Инквизитор прикрыл глаза и чуть заметно покачал головой. Он начал догадывался, что сейчас услышит, и это его не радовало. – Ты грозил, что заключишь аше Че в свой Саркофаг… Что ж, постарайся уместить в нем все, что окружает тебя сейчас, – потому что теперь ты будешь видеть Че в каждом лице, которое ты встретишь. В каждом листочке на дереве, в каждой травинке на земле; ты будешь видеть его в воздухе и в этих каплях дождя, которые падают с неба. Ты будешь смотреть на каждого из нас – и везде будешь видеть Че. – Это невозможно! – сдавленный голос Инквизитора был едва слышен, казалось, его сейчас хватит удар. – Чтобы поместить аше во все это, потребовалось бы невероятное количество энергии и сил… – Поместить чью-то жизненную сущность туда, где ее искренне любят и ждут? Ты не поверишь, насколько это было легко, – негромкий, похожий на кашель смех Пабло разнесся вокруг. – Да, Эрнесто не был кубинцем по рождению, – продолжал бабалао, – но нигде его не любили и не почитали так, как у нас. Никому он не принес больше Света, чем нам. Оглянись вокруг, Инквизитор. Пройди по Гаване, пройди по любой улице этого города. Зайди в любой дом. В каждом из них найдется фотография Че. Поговори с любым кубинцем. Каждый расскажет тебе свою историю о команданте. Для них Че всегда жив и горячо любим… Так что тебе придется очень постараться, могучий Инквизитор, чтобы спрятать все это в своем Саркофаге, иначе аше Че опять ускользнет от тебя…

– Ты говоришь, Эрнесто напомнит нам о наших главных ценностях. Но его ценности были совсем другими! Че был прирожденным борцом. Он делал революции, он ломал существующий строй. Но не умел стоить на этих руинах новую жизнь. А Кубе сейчас нужно именно строить… Да и нельзя возрождать Че таким, каким он стал под конец, это слишком опасно. Бедолага… – вздохнул он и выпустил колечко дыма. – Че так отчаянно стремился к Свету, что ушел в свою собственную Тьму.
     – Но скажи мне, – с жаром обратился Алехандро к бабалао, – если ты говоришь, что Че возрождать нельзя, что он стал опасным Темным, почему же ты сохранил его аше? Почему не уничтожил амулет?
     – Потому что под конец Че сам понял, чем стал, – ответил Пабло и глубоко затянулся сигарой. – Потому что не сделал последний шаг в Тьму. И потому, что такие, как Че, всегда должны оставаться живыми. Однажды Старое Солнце погибнет. И прежде чем родится Новое Солнце, состоится великая битва. Все мы окажемся в ней на одной стороне, и тогда уже не будет иметь значения, Светлый ты, Темный или сантеро. Если мы хотим, чтобы Новое Солнце родилось, нам потребуются все силы, нам пригодится любая помощь. Если мы хотим, чтобы Новое Солнце родилось, в той битве нам нужен будет Че.

– Не тебе, лысая задница, говорить о жестокости! Я вижу твою ауру – до Серого ты был Темным. А как по мне, так ты и сейчас не изменился. – Кажется, Лусия всерьез намеревалась вывести Инквизитора из себя.
     В ее голосе и взгляде – да и у всех guerilleros – было столько бесконечной убежденности в своей правоте, что Инквизитор понял: вот что делает их такими сильными, вот что позволяет справиться с его напором! Вот что позволяет им оставаться Светлыми, несмотря на все, ими сделанное… Вера. Неукротимая вера в то, что за ними – правда.