Здравствуй, грусть!

Там он увлекал меня в подъезд и целовал: мне открылась прелесть поцелуев. Не важно, как звались эти воспоминания: Жан, Юбер или Жак - эти имена одинаковы для всех молоденьких девушек.

Я никогда его не любила. Он казался мне славным, привлекательным, я любила наслаждение, которое он мне дарил, но он был мне не нужен.

Прежде я не испытывала ее - я знала скуку, досаду, реже раскаяние. А теперь что-то раздражающее и мягкое как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

Мне было хорошо, но всегда во мне, словно теплое живое существо, был этот привкус тоски, одиночества, порой возбуждения. Я говорила себе, что у меня, должно быть, просто больная печень.

Конечно, плохо так говорить, но когда знаешь кого-нибудь, то знаешь и его манеру страдать, и она кажется вполне приемлимой. Вернее, нет, не приемлимой, но знакомой, а значит, не такой ужасной.

- У вас несколько упрощённые представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений...
Я подумала, что все мои любовные переживания сводились именно к этому. Внезапное волнение при виде какого-то лица, от какого-то жеста, поцелуя... Упоительные, не связанные между собой мгновения - вот и всё, что сохраняла моя память.

• Это нечто совсем иное, - говорила Анна. - Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.

Если уж ей хочется любой ценой оказаться правой, пусть
позволит нам быть виноватыми.

L'insouciance est le seul sentiment qui puisse inspirer notre vie et ne pas disposer d'arguments pour se défendre.

Je me rendais compte que l'insousciance est le seul sentiment qui puisse inspirer notre vie et ne pas disposer d'arguments pour se défendre.